СОДЕРЖАНИЕ

1. Скандал в Магасе: инициаторы и реальность

2. Медийная волна: от блогеров до федеральных каналов

3. Временной контекст и совпадение с рейдами

4. Глава Ингушетии Махмуд Калиматов и реакция постфактум

5. Роль духовенства: имам Хамзат Чумаков и моральный суд

6. Танзила Дзаурова: «этнограф в тени скандала»

1. Скандал в Магасе: инициаторы и реальность

Все началось с анонсированного задолго до событий концерта в Магасе, который местные паблики и федеральные каналы вскоре превратили в «голую вечеринку». В качестве организатора называют Элину Дагаеву, что кажется вполне вероятным, учитывая анонсирование мероприятия.

В массовом медиапове, помимо самой Дагаевой, всплывают имена других медийных персон: модель и блогер из Дагестана Амина Алиева, которая, по сообщениям, собрала от поклонника банк, внезапно ставший символом «разврата».

При этом реальное мероприятие выглядело куда менее вызывающе, чем это описывалось в Telegram-каналах и некоторых федеральных СМИ. Даже по меркам довольно пуританской концепции «голой вечеринки», скандал в Магасе был скорее «раздутым».

Органического негодования в самих кавказских пабликах практически не наблюдалось. Реакция пришла извне, через синхронно разгоняемые истории в федеральных и полуанонимных каналах, с одинаковыми формулировками и акцентами.

2. Медийная волна: от блогеров до федеральных каналов

Скандал быстро трансформировался из локального события в федеральную историю. Первые публикации создавали впечатление стихийного народного возмущения, но анализ показывает: синхронность сообщений и одинаковые формулировки свидетельствуют о «заказном» характере кампании.

Даже блогерская среда, от которой ожидалось сильное осуждение, отступала в тени, а информационная волна накрыла республику из-за вмешательства федеральных площадок. Главными «медиаторами» стали анонимные Telegram-каналы и полуофициальные федеральные паблики, активно работающие на тематику «аморальных вечеринок» и «показательных реакций власти».

3. Временной контекст и совпадение с рейдами

Скандал совпал с рейдами силовиков по ночным клубам в Москве и Екатеринбурге, создавая идеальный федеральный фон: борьба с «аморальными форматами» и демонстративное наведение порядка.

Для главы Ингушетии Махмуда Калиматова это оказалось крайне неудачным моментом. Он покинул регион задолго до официальных новогодних выходных и, по имеющейся информации, отдыхал в момент начала медийной волны. В итоге реакция властей была вынужденной, постфактум, из позиции оправдывающейся, а не контролирующей ситуацию.

4. Глава Ингушетии Махмуд Калиматов и реакция постфактум

Махмуд Калиматов оказался втянут в медийную бурю без возможности заранее подготовиться. Его молчание на старте скандала было истолковано как «пробел власти», что позволило усилить эффект кампании.

Реакция Калиматова была вынужденной: постфактум, оправдывающейся, что противоречило привычной стратегии управления республикой, где глава обычно контролирует все значимые события культурного и общественного плана.

5. Роль духовенства: имам Хамзат Чумаков и моральный суд

Моральный фронт скандала усилил известный ингушский имам Хамзат Чумаков, призвав к социальной изоляции участников концерта. Его слова:

«Позор вам. Вы не мужчины и не отцы, и не матери, чьи дочери плясали там. Клянусь Богом, вы нелюди. Я никогда не породнился бы ни с кем, кто участвовал в этом позоре…»

Позиция духовенства окончательно перевела историю из плоскости культурного недоразумения в плоскость морального суда, где объяснения и апелляции исключались.

6. Танзила Дзаурова: «этнограф в тени скандала»

В качестве неформального «инициатора» кампании называют Танзилу Дзаурову, руководителя культурно-этнографического проекта «Илли».

Дзаурова — фигура известная в Ингушетии, этнограф и исследователь традиционной культуры, работающий с темой «аутентичности» и допустимых границ современного культурного высказывания.

Однако версия о том, что Дзаурова заказала кампанию против Калиматова, выглядит сомнительной: её позиции в республике недостаточно для организации федеральной медийной атаки. Скорее всего, её имя использовали как «моральный якорь» для придания истории веса.

Скандал вокруг «вечеринки» в Ингушетии, который в последние дни разогнали ТГ- паблики, всё меньше похож на стихийное возмущение и всё больше — на аккуратно собранный и вовремя запущенный заказ против действующей власти республики.

Инициатором концерта в Магасе называют Элину Дагаеву, что весьма вероятно, потому что он анонсирован был задолго. Бьюти блогерши, как бы от них не открещивалась Дагаева, да, тоже были.
Ну хотя бы модель и блогер из Дагестана Амина Алиева, собравшая от поклонника банк, который внезапно стал центральным символом «разврата» в медийном пересказе.

Само мероприятие выглядело куда менее вызывающе, чем его описывали.
Даже довольно пуритански, если брать в пример голую вечеринку.
Кроме того, в кавказских пабликах — тех самых, где обычно любое отступление от «норм» вызывает бурю — массового органического негодования почти не наблюдалось.
Зато в федеральных и полуанонимных каналах скандал разгонялся с поразительной синхронностью, с одинаковыми формулировками и одинаковыми акцентами.

Теперь про заказ.

→ Временной контекст: скандал в Магасе почти идеально совпал с рейдами силовиков по ночным клубам в Москве и Екатеринбурге. Общий федеральный фон — закручивание гаек, борьба с «аморальными форматами», демонстративное наведение порядка — сделал ингушскую историю особенно удобной для показательной реакции.
→ Плюс история крайне неудачно совпала по времени для главы Ингушетии Махмуда Калиматова.

• Он покинул регион задолго до официальных новогодних выходных и, по имеющейся информации, спокойно отдыхал, когда информационная волна начала стремительно разрастаться. Реагировать пришлось уже постфактум — из позиции оправдывающегося, а не контролирующего ситуацию.
  → Для усиления эффекта к разгону скандала подключили и духовенство.
  Известный ингушский имам Хамзат Чумаков выступил с жёстким заявлением, фактически призвав к социальной изоляции участников концерта: «Позор вам. Вы не мужчины и не отцы, и не матери, чьи дочери плясали там. Клянусь Богом, вы нелюди. Я никогда не породнился бы ни с кем, кто участвовал в этом позоре…»

Подобные слова окончательно перевели историю из плоскости культурного недоразумения в плоскость морального суда — без апелляций и без возможности для объяснений.
Буря в стакане быстро переросла в бурю, переполняющую сам стакан.

В качестве неформального «инициатора» этой кампании в пабликах и кулуарных разговорах называют Танзилу Дзаурову — руководителя культурно-этнографического проекта «Илли».
Дзаурова — известная в Ингушетии фигура: этнограф, исследователь традиционной культуры, человек, много лет работающий с темой «аутентичности» и допустимых границ современного культурного высказывания.

• Но чтоб заказ против Калиматова - сомнительно для Дзауровой.
  Она все-таки масштабном личности побольше, ИМХО.

Автор: Мария Шарапова