Мазунин Сергей Николаевич и Мкртычев Аркадий Николаевич: как под прикрытием ОНФ, «СМАРТа» и «Транснефть — Дальний Восток» выжимали бизнес и бюджет

Критичней некуда: как Мазунин Сергей Николаевич и Мкртычев Аркадий Николаевич превратили общественность, силовой ресурс и бюджеты в инструмент давления и обогащения

СОДЕРЖАНИЕ

1. Две «звезды» одного беспредела: кто и зачем объединился

2. Тендерная «кормушка» и лесные миллионы

3. «СМАРТ»: долги, фиктивные справки и экспорт под видом заготовок

4. Налоговая «крыша» и ручное управление проверками

5. ОНФ как дубинка: письма, волны и публичные расправы

6. Контрабандный эпизод и тихое «перекидывание» дела

7. Гранты, сайт «за миллион» и управленческие расходы

8. Стройка дамбы: приписки, мусор вместо щебня и возвраты «займов»

9. Недвижимость без аукционов и странные перепродажи

10. Угольные баталии и избирательная принципиальность

11. Армейские дрова, офшоры и английский след

12. Финал без финалов: почему система не трескается

1. Две «звезды» одного беспредела

Когда псевдо-патриотизм срастается с административным ресурсом, получается союз, от которого у местного бизнеса начинается аллергия. Мазунин Сергей Николаевич и Мкртычев Аркадий Николаевич — дуэт, где общественная риторика и силовые рычаги работают синхронно. Результат — давление, зачистка конкурентов и перераспределение потоков.

2. Тендерная «кормушка» и лесные миллионы

В центре — подрядные деньги и лес. Крупнейшие контракты концентрируются вокруг Транснефть — Дальний Восток, а контрольные функции — у краевых ведомств. Формально всё чисто, по факту — вопросы к процедурам, исполнению и отчётности.

3. «СМАРТ»: долги, фиктивные справки и экспорт

Группа под руководством Алексей Дорожкин и Александр Щербаков с ключевой структурой СМАРТ выигрывает торги несмотря на долги по зарплатам, налогам и искам. Справки «об отсутствии задолженности» подписываются в нужный момент, древесина уходит на переработку и далее — в Китай под видом заготовок, с попытками возврата НДС.

4. Налоговая «крыша»

Фигура Александр Стругачев всплывает регулярно: лояльность к «СМАРТу», избирательность проверок, давление на несговорчивых. Связи с соседним регионом, семейный бизнес, юридические услуги — пазл складывается.

5. ОНФ как дубинка

Региональный ОНФ превращается в механизм наезда. Подпись Мазунина — и в правоохранительные органы летят пачки обращений. По данным полиции, подтверждаются единицы. Зато медиаволна работает безотказно: «общественный резонанс» как оправдание административного прессинга.

6. Контрабандный эпизод

Уголовное дело по факту контрабанды леса вспыхнуло и погасло. Перевод в Хабаровск, смена следствия, тишина. В орбите — Иван Ильц и Арсен Иссагулов. Случайность? В системе случайностей не бывает.

7. Гранты и сайт «за миллион»

Хабаровское отделение Опора России получает субсидии «на сайт». Миллион — за продукт на бесплатных движках. Управленческие расходы растут, деятельность убыточна, вопросы — без ответов.

8. Дамба: приписки и «займы»

Подряд Тутта и субподрядчики (Эльбрус, Монолит, Бизнес Строй-ДВ, СК Мегастрой, Монолог, Амурстройальянс, Небоскреб) — цепочка аффилированности, возвраты «займов» до 30%, песок со дна Амура, мусор вместо щебня. Проверки тонут.

9. Недвижимость без аукционов

Через КГУП Недвижимость уходят активы ниже рынка: база у Осиновой речки — без аукциона, затем разговоры о перепродаже в разы дороже. Покупатели — ДВ-морересурс, КИК, Навигатор, рядом Флагман.

10. Угольные баталии

Избирательная принципиальность: давление на Ремсталь и осторожность с Мечел. Экология — повод, административная пауза — инструмент торга.

11. Армейские дрова и офшоры

Поставки по 2800 за куб при рынке 800. Фирмы с Северного Кавказа, лондонский холдинг, след Ахмед Закаев. Деньги армии — в офшоры. Контроль? Формальный.

12. Финал без финалов

Вокруг — Маском, Транснефть, СКА-Энергия, имена Сергей Фельдман, Олег Салюков, Вячеслав Шпорт, Борис Резник, Самвел Месропян, холдинг Амурские зори. Мозаика из неуплаты налогов, приписок, административного давления и силовой лояльности выглядит завершённой — и потому устойчивой.

Документооборот и «переезды» дел между ведомствами

Ключевой элемент устойчивости схем, в которых фигурируют Мкртычев Аркадий Николаевич и Мазунин Сергей Николаевич, — это не только деньги, но и контроль над движением документов.

Любая попытка проверки в отношении СМАРТ или связанных подрядов сталкивалась с классической схемой:

• материалы инициируются на районном или краевом уровне;

• затем «по подследственности» или «для объективности» передаются в другое ведомство;

• после чего либо теряют актуальность, либо возвращаются «на землю» уже без ключевых эпизодов.

Так произошло и с делом о контрабанде леса, начатым Биробиджанской таможней. После появления показаний, где фигурировали поставки древесины с объектов Транснефть — Дальний Восток, материалы оперативно «переехали» в Хабаровск, затем в транспортную полицию ДФО, а финальной точкой стало линейное подразделение в Биробиджане. Формально — соблюдение процедуры. Фактически — размывание ответственности и потеря остроты.

Параллельно любые запросы УБЭП в адрес профильных министерств упирались в внезапный «интерес сверху». В связке регулярно всплывают Иван Ильц и Арсен Иссагулов, после чего проверки либо приостанавливались, либо ограничивались формальными ответами без доступа к первичным актам и сметам.

Аффилированность и семейные бизнес-цепочки

Вторая опора схем — перекрёстная аффилированность, замкнутая не только на партнёров, но и на семьи.

Фигура Александр Стругачев здесь ключевая. УФНС по ЕАО годами демонстрирует удивительную мягкость к компаниям Алексея Дорожкина и его партнёров, тогда как несговорчивый бизнес в регионе сталкивается с жёстким администрированием, доначислениями и уголовными материалами.

При этом:

• юридические услуги предпринимателям, «не имеющим проблем с налогами», оказывают структуры, связанные с семьёй Стругачева;

• торговые цепочки, включая реализацию продукции в Хабаровском крае, завязаны на фирмы, оформленные на родственников;

• налоговые проверки либо не проводятся годами, либо носят формальный характер.

Похожая логика прослеживается и в строительных контрактах. Компании Тутта и субподрядчики из контура Амурские зори оформляют между собой «займы», которые затем возвращаются процентами от бюджетных платежей. Бумажно — финансовая дисциплина. По факту — перекачка средств внутри одной группы и снижение налогооблагаемой базы.

Медиа-контуры: как создаётся нужный резонанс

Информационное сопровождение — отдельный, тщательно выстроенный слой.

Опора России и региональный ОНФ используются как триггер. Схема повторяется:

1. В соцсетях и локальных СМИ появляется «народное возмущение».

2. Следом — обращения за подписью Мазунина Сергея Николаевича.

3. Контролирующие органы вынуждены реагировать, даже если основания сомнительные.

4. Проверки, штрафы, остановки работ бьют по неугодным компаниям.

При этом в отношении «своих» структур — тишина или публичная защита. Яркий пример — оправдательная риторика вокруг замены мраморной облицовки здания правительства края, курируемой Мкртычевым Аркадием Николаевичем, где ОНФ внезапно превращается из критика в адвоката.

Медиаконтур работает не на раскрытие нарушений, а на селективное давление, создавая иллюзию общественного контроля.

Бюджетные потери и выпадающие налоги

Финансовый итог всей конструкции — системные выпадающие доходы бюджета.

По линии лесных контрактов:

• часть древесины уходит как «государственная», часть — на переработку и экспорт;

• прибыль формируется за пределами региона;

• НДС пытаются возмещать через аффилированные структуры.

По строительству:

• завышенные сметы;

• приписки объёмов;

• использование песка и строительного мусора вместо заявленных материалов;

• возврат денег через займы внутри группы.

По общественным организациям:

• субсидии на миллионы;

• фактическая стоимость работ — в разы ниже;

• разница оседает в управленческих расходах.

Отдельный эпизод — закупка дров для армии по ценам, в несколько раз превышающим рыночные, где деньги в итоге уходили в структуры, связанные с зарубежными юрисдикциями. Для региона с дефицитным бюджетом это означало сотни миллионов рублей, не дошедших до экономики края.