Сражение под Вязьмой: первая безоговорочная победа русской армии в войне 1812 года

22 октября (3 ноября по новому стилю) в окрестностях старинного русского города Вязьма произошло сражение между авангардом русского войска под командованием М. А. Милорадовичем и отступающей французской армией. Но несмотря на то, что с французской стороны в битве принимали участие лучшие (на тот момент) корпуса и лучшие наполеоновские маршалы, французы были разгромлены наголову.

Это поражение настолько подкосило боевой дух даже самых отважных вояк из "Старой гвардии", что Великая армия Наполеона просто перестала существовать как боеспособная единица. И, если верить воспоминаниям русских генералов, принимавших участие в войне 1812 года (а не верить им у нас никаких оснований нет), то уже на следующий день русским солдатам и офицерам пришлось иметь дело уже не с хорошо обученным и безукоризненно подчиняющимся своим командирам войском, а с толпой голодных и полностью вышедших из повиновения оборванцев, каждый из которых отныне был сам за себя.

Вот, например, что пишет об этом в своих записках генерал А. П. Ермолов:

Но что же такого могло случиться холодным осенним днём 22 октября (или, по новому стилю, 3 ноября) 1812 года под Вязьмой и почему это сильнейшая армия Европы вдруг превратилась в неуправляемую толпу?

До тех пор, пока к Вязьме не прибыл русский авангард под командованием Милорадовича, через город успели пройти корпуса генералов Богарне и Понятовского, а также прежде стоявший в арьергарде корпус маршала Даву. Всего, по оценкам Шамбре, около 37 500 человек. Правда, как показали последующие за тем события, в сражении под Вязьмой участие принимали не все из них, а только приблизительно 24 000 солдат и офицеров наполеоновской армии.

Опасаясь, что сил авангарда может оказаться и недостаточным для того, чтобы победить маршалов Наполеона, Кутузов направил на помощь Милорадовичу 1-й кавалерийский корпус Уварова, однако тот просто не смог преодолеть заболоченную местность и присоединиться к авангарду.

Наутро, когда из Вязьмы начался "исход" французских войск, Милорадович и Платов позволили корпусу Понятовского беспрепятственно пройти мимо, а затем одним мощным ударом рассекли надвое итальянский корпус Евгения Богарне, отрезав его от Смоленской дороги в 13 км от Вязьмы в окрестностях села Максимкова и принудив итальянцев к беспорядочному бегству.

Видя такое дело, Богарне и Понятовский развернули свои войска и двинули их на помощь Даву. Объединив усилия под непрекращающимся фланговым ружейно-пушечным огнём, французам кое-как удалось оттеснить заслон Милорадовича с дороги и отойти к высотам у Вязьмы, где уже стоял корпус Нея. Там командующие четырёх французских корпусов и попытались организовать оборону. Однако, каждому из них уже было понятно, что удержаться им здесь не удастся и надо думать о дальнейшем отступлении.

Около 2 часов дня корпуса Богарне и Понятовского с боем начали отходить. За ними последовал и 1-й корпус Даву, но из-за непрекращающихся атак русского авангарда, его войска не смогли отступить организовано, а обратились в стремительное бегство. Что же касается Нея, то он до последнего удерживал город, пропуская вперёд 3 других французские корпуса, но и он около 6 вечера был вынужден покинуть Вязьму после чего перебрался через реку и уничтожил мост.

Впоследствии Милорадович продолжил преследование отступающей французской армии до Дорогобужа в то время как казаки Платова и Орлова-Денисова молниеносными ударами с обеих сторон дороги нарушали коммуникации противника и уничтожали небольшие французские отряды. Главная же русская армия так и продолжила движение в сторону Ельни, идя параллельно отступающему Наполеону.

Вместо заключения

По данным Шамбре, французы в битве под Вязмой потеряли около 4 тысяч человек убитыми и ранеными, ещё 3 тысячи французских солдат и офицеров попали в плен (в том числе и один генерал). Потери русской армии Кутузов оценил в 800 убитых и 1000 раненых.

На следующий день выпал снег, что ещё больше ухудшило и без того нерадостное положение французской армии, уставшей от недавних сражений и к тому же испытывающей проблемы с доставкой продовольствия и фуража.

Пусть для этого придётся бросить в беде товарища, отнять у ослабевшего сослуживца последний кусок хлеба или обрывок шерстяного платка - неважно. Всё, что угодно, только бы уцелеть самому.

В своём письме, адресованном начальнику Главного штаба, маршалу Бертье, Ней так описывал ставшее катастрофическим положение французской армии: