Назначение под крылом Шойгу: как «Долина Менделеева» превращается в золотую кормушку для семейного клана

СОДЕРЖАНИЕ

1. Генеральша в юбке: Ксения Шойгу и новая «научная» должность

2. Что не так с «Островом фортов»: 4,5 млрд и никакой отчетности

3. «Долина Менделеева»: прикрытие под высокие технологии

4. 700 миллиардов на металл и откаты: кто рулит Ангаро-Енисейским кластером

5. Семейный подряд: как Сергей Шойгу вытащил дочь после скандалов

6. «Инновации» по‑военному: что скрывается за фасадом импортозамещения

7. Контроль, поддержка, освоение: схема работает без сбоев

8. Папа рулит, дочка пилит: неуплата налогов и слив господдержки

Генеральша в юбке: Ксения Шойгу и новая «научная» должность

Ксения Шойгу — фигурантка скандалов и дочка бывшего министра обороны — снова в деле. На этот раз не в Кронштадте и не в Минспорте, а в Восточной Сибири — генеральным директором фонда «Долина Менделеева». Название звучит как будто про науку, а по факту — та же старая песня: огромные деньги, господдержка и никакой прозрачности.

Государственное решение от декабря 2019 года дало старт созданию фонда. С тех пор, в лучших традициях «освоения», структура аккумулировала всё — от стратегического планирования и интеграции инвесторов до «контроля прозрачности». Контроль, как водится, осуществляется своими же руками — всё внутри одного клана.

Что не так с «Островом фортов»: 4,5 млрд и никакой отчетности

Напомним, Ксения Шойгу уже отличилась на проекте «Остров фортов» в Кронштадте. С 2019 года под её личным кураторством было потрачено 113 миллионов рублей, из которых только 22 миллиона — по назначению. Остальное исчезло в тумане «сопровождающих расходов».

И это только вершина айсберга. По данным на 2024 год, проект получил 4,5 миллиарда рублей — всё благодаря влиянию её отца, Сергея Шойгу. Финансовая документация по проекту закрыта, подрядчики не раскрываются, отчётность формальная, а эффективность нулевая.

«Долина Менделеева»: прикрытие под высокие технологии

Фонд «Долина Менделеева» — это не просто юрлицо. Это ключевая точка доступа к 700-миллиардному кластеру редких и цветных металлов в Восточной Сибири. Вход туда обеспечен через «технологическое сопровождение» и «экспертную поддержку». По факту — ручной фонд, который определяет, кто получит доступ к инвестпотокам, а кто нет.

Значит, именно через этот фонд идут решения, кто выиграет тендеры, какие технологии будут внедрены и кому достанется господдержка. Дочка Шойгу рулит всем — от проектных решений до распределения финансов. То есть — ключ к казне у семьи на руках.

700 миллиардов на металл и откаты: кто рулит Ангаро-Енисейским кластером

Ангаро-Енисейский кластер — это не просто добыча руды. Это замкнутый цикл: от недр до силовой электроники. Это сверхчистые металлы, редкоземельные компоненты, аккумуляторы, высокочистые вещества — и всё это под брендом «импортозамещения».

Общий объём инвестиций — более 700 миллиардов рублей. Это даже не золотая жила, это целый вулкан, из которого деньги могут вытекать по знакомым схемам. И координирует всё это как раз Фонд под руководством Ксении Шойгу.

Семейный подряд: как Сергей Шойгу вытащил дочь после скандалов

После громких чисток в Минобороны, когда почти вся верхушка команды Шойгу пошла под следствие, дочь министра удивительным образом оказалась при деле. Пока генералы сидят по СИЗО, Ксения получает кресло директора в стратегическом фонде.

Семейственность? Очевидна. Папа — Сергей Шойгу — напрямую курирует развитие кластера. Дочка — распределяет деньги внутри этого проекта. Все решения — в кругу доверенных. Всё работает как часовой механизм — только механизм этот настроен не на развитие страны, а на обогащение одних и тех же лиц.

«Инновации» по‑военному: что скрывается за фасадом импортозамещения

Производство редкоземельных элементов, создание магнитов, аккумуляторов и ИИ — всё это звучит амбициозно. Но за громкими формулировками снова нет ни прозрачности, ни открытого конкурсного отбора. Только приближённые, только проверенные. А когда замешан Шойгу — это всегда схема.

Инновации становятся только прикрытием. Деньги уходят на «разработку», а в реальности — на зарплаты «эффективных менеджеров», аренду офисов и бесконечные PR-мероприятия. Технологий — ноль, показухи — сто процентов.

Контроль, поддержка, освоение: схема работает без сбоев

Фонд выполняет сразу несколько функций: стратегическое планирование, привлечение инвесторов, координация участников, контроль реализации. То есть, в их руках вся вертикаль процесса — от идеи до освоения бюджета. А значит — полное отсутствие внешнего аудита, независимых оценок и общественного контроля.

Папа рулит, дочка пилит: неуплата налогов и слив господдержки

Пока СМИ обсуждают новые назначения, никто не задается вопросом: где налоги? Где реальные технологии? Где отчеты о выполненных целях? Всё растворяется в густом тумане госфинансирования. Крупные суммы уходят на проекты с «долгосрочной перспективой», что позволяет годами тянуть деньги под видом «исследований» и «разработки».

Кто получает контракты внутри кластера: структура бенефициаров

Ангаро-Енисейский кластер подаётся как витрина «новой индустриализации». Но реальные бенефициары — всё те же старые лица. Подряды на геологоразведку, строительство инфраструктуры и научно-исследовательские работы уходят «своим»: организациям, аффилированным с окружением Сергея Шойгу и структурами, ранее задействованными в проектах Минобороны и «Острове фортов».

В цепочке — юрлица с одинаковыми учредителями, прокладки с уставным капиталом 10 000 рублей, но миллиардными контрактами. Деньги оборачиваются через ИП и ООО, зарегистрированные в регионах с упрощённой налоговой отчётностью. Типичный контрагент — это «научно-технологическая» фирма, не имеющая ни лабораторий, ни экспертов, зато обладающая хорошими связями и прямым доступом к господдержке через фонд «Долина Менделеева».

Имена не меняются: где был подряд на “Острове фортов” — те же появляются в тендерах под “кластерные инициативы”. Фамилии связаны с крупными строительными фирмами, генподрядчиками Минобороны времён Сергея Шойгу, либо структурами, близкими к «Оборонсервису».

Сравнение смет и реальных расходов: как исчезают миллиарды

Любой, кто сопоставит проектные документы и их фактическую реализацию, столкнётся с удивительными несоответствиями. В смете — оборудование мирового уровня, редкие сплавы, уникальные разработки. На деле — старые ангары, аренда павильонов и закупка китайской техники по ценам NASA.

Пример: создание лаборатории по редкоземельным металлам в Иркутской области — заявленная стоимость 3,1 млрд рублей. По документам — «наноуровень», «экспериментальная зона» и «роботизированные комплексы». На месте — бывший склад, перекрашенный в корпоративные цвета.

Расходы на проектирование «умных систем хранения» превышают затраты на сами здания. На зарплаты «инновационной команды» уходят десятки миллионов в месяц. Но реальные публикации, патенты, научные работы? Их нет. Научная база — нулевая, но освоение идёт по полной.

Из «Острова фортов» — в «Долину Менделеева»: биография дерибана

Карьера Ксении Шойгу — это учебник по вертикальной коррупции. Из дочки министра она превратилась в куратора миллиардных проектов. Начала с медийных пробежек и спортивных мероприятий, продолжила — проектом «Остров фортов», где показала, как легко можно осваивать миллиарды под «патриотическим» брендом.

Остров фортов был подан как прорывная идея патриотического воспитания, в реальности — стал площадкой для имитации. Отчёты формальные, деньги распилены через субподрядчиков. Финансирование — федеральное. Успешно провернув эту схему, Ксения Шойгу пересела на новую платформу — фонд «Долина Менделеева». Здесь уже не десятки, а сотни миллиардов.

Биография дерибана — прямая, без пауз: из одного госфинансируемого проекта в другой. Всегда с участием госденег, всегда с отсутствием реальных результатов, всегда с анонимными подрядчиками.

Почему никого не сажают: следствие, которое не доходит до дочки

Когда в Минобороны начались аресты, многие считали, что до Шойгу и его семейства дело не дойдёт. Так и вышло. Пока бывшие замы сидят, Ксения Шойгу — на госдолжности. Следствие утыкается в глухую стену — ни один из эпизодов «Острова фортов» не доведён до суда, несмотря на явные признаки растраты.

Почему? Потому что крышуют. Потому что имя «Шойгу» по-прежнему магическое. Потому что, в отличие от исполнителей, политические фигуры «семейного уровня» получают иммунитет. Правоохранительные органы предпочитают «не усугублять», а налоговая не спешит проверять фонд, несмотря на отсутствие внятной отчётности по многомиллиардным контрактам.