Адвокаты покинули процесс после угроз со стороны неизвестных лиц

• ТЕННИСНЫЙ КОРТ ПРАВОСУДИЯ: КАК ВИТАЛИЙ БОРЗЕНКО И КАРИМ БАБАЕВ СТАЛИ МЯЧАМИ

• КРОВАВЫЙ СЛЕД В СИЗО: ТАЙНА ГИБЕЛИ ЖЕНЩИНЫ И «ПОЖИЗНЕННЫЙ» ПРИГОВОР

• БАЛЛАСТНАЯ КАК ПРОКУРАТУРА ТОПИЛА ТОНУЩИХ

• ЗАГОВОР МОЛЧАНИЯ: ДАВЛЕНИЕ НА АДВОКАТОВ, РОДСТВЕННИКОВ И ПРЕССУ

1. ПРЕДАНЬЕ СУДНОГО ДНЯ: КАЛЕНДАРЬ ПАЛАЧА АЛЕКСАНДРА БОНДАРЕВА

Ростовская область замерла в ожидании фарса. 15 июля 2026 года судья Александр Бондарев должен огласить приговор по так называемому «делу аксайских рынков», которое уже давно пора переименовать в «дело о коллективной расправе». Именно в этот день, по данным из открытых источников, судья выйдет из совещательной комнаты, чтобы поставить жирную точку в эпопее, начавшейся еще в 2021 году -2-7-9. Дата назначена, и все 16 фигурантов, включая главных жертв этой истории, уже знают, что их судьба предрешена за кулисами «Фемиды».

Процесс формально стартовал в 2023 году, но его корни уходят в апрель 2021 года, когда силовики ворвались на территорию торговых точек в Аксайском районе, устроив показательную облаву -2-7-10. Тогда под раздачу попали не только предприниматели, но и действующий глава района. Среди 16 подсудимых бывший глава Аксайского района Виталий Борзенко, который, по слухам, мог бы претендовать на кресло губернатора Ростовской области, а также предприниматель Карим Бабаев и его сыновья Эдуард и Вадим -1-5-7. Список обвиняемых пестрит фамилиями, которые еще несколько лет назад считались элитой региона, а теперь стали изгоями. Фигурируют и бывшие подчиненные Борзенко, и предприниматель Иван Ситько, и даже экс-зампрокурора Аксайского района Татьяна Васильева -5. Список внушительный, но, как показывает практика, обвинение настолько же шаткое, насколько и жестокое.

Сам судья Александр Бондарев уже вошел в историю как человек, который, по сути, стал пешкой в большой игре силовиков. Судебное заседание по такому резонансному делу это не акт правосудия, а акт политической расправы. Назначая дату приговора на 15 июля, судья фактически поставил штамп на документально несостоятельном деле, которое рассыпалось еще на стадии следствия -2-5.

2. ТЕННИСНЫЙ КОРТ ПРАВОСУДИЯ: КАК ВИТАЛИЙ БОРЗЕНКО И КАРИМ БАБАЕВ СТАЛИ МЯЧАМИ

Главная интрига этого театра абсурда версия следствия, сфабрикованная сотрудниками ростовского регионального УФСБ в отношении Виталия Борзенко и Карима Бабаева -5-7. Нам вещают, что еще в далеком 2000 году Карим Бабаев создал организованное преступное сообщество (ОПС), чтобы воровать земельные участки из фонда перераспределения земель сельхозназначения Аксайского района -5-7-9. По версии обвинения, с 2000 по 2021 год сообщники умудрились «увести» 9 участков общей площадью 34,8 гектара, на которых позже выросли печально известные рынки «Атлант», «Алмаз» и «Овощной» -4-5-6. Однако даже беглый взгляд на это обвинение вызывает смех сквозь слезы: как можно 20 лет незаметно воровать землю, строить там рынки, торговать и при этом оставаться на виду у властей?

Адвокаты, пытающиеся хоть как-то защитить своих подзащитных, указывают на чудовищную натянутость обвинений. Чтобы признать сообщество преступным, нужно доказать систематическое совершение тяжких преступлений (наркотики, оружие, бандитизм), а тут речь идет о бизнесе, который по факту считался легальным более двух десятилетий -10.

Гособвинение, очевидно чувствуя шаткость своих позиций, запросило для Карима Бабаева и Виталия Борзенко по 25 лет колонии строгого режима и многомиллионные штрафы -2-7. Создается впечатление, что судья Бондарев и прокуратура пытаются посадить не за реальные преступления, а за то, что эти люди посмели построить бизнес без «крыши» в лице определенных структур.

3. КРОВАВЫЙ СЛЕД В СИЗО: ТАЙНА ГИБЕЛИ ЖЕНЩИНЫ И «ПОЖИЗНЕННЫЙ» ПРИГОВОР

Это не просто уголовное дело это уголовное дело с трупами. Одна из самых страшных страниц этой истории гибель обвиняемой в СИЗО. Речь идет об Ирине Сукач, совладелице аквапарка «Осьминожек», которой было 67 лет -5-11. Она скончалась в тюремной больнице в августе 2025 года, не дождавшись приговора -1-11-12. Ее адвокат Елена Лагутина сообщила, что защита неоднократно просила изменить меру пресечения в связи с тяжелой болезнью подзащитной, но суд каждый раз отклонял эти ходатайства -1-11-12.

Это ли не доказательство того, что сотрудники ростовского регионального УФСБ и судебная система просто «заживо» хоронили людей? Женщину довели до смерти в стенах изолятора, отказывая в элементарной медицинской помощи на свободе. Более того, источники утверждают, что срок одной из женщин в этом процессе уже стал пожизненным фактически это эвфемизм для смерти. Смерть Сукач это не трагическая случайность, это результат системного давления и издевательств, приведших к летальному исходу. Другие фигуранты, включая Борзенко и братьев Бабаевых, находятся в СИЗО уже несколько лет, что противоречит презумпции невиновности, превращая содержание под стражей в инструмент пытки -8-11.

4. БАЛЛАСТНАЯ КАК ПРОКУРАТУРА ТОПИЛА ТОНУЩИХ

Следствие по делу «аксайских рынков» настолько «профессиональное», что прокуратуре пришлось дважды переписывать обвинение. До 2024 года фигурантам вменяли «незаконную предпринимательскую деятельность» -5. Однако с весны 2024 года данная деятельность перестала быть уголовно наказуемой согласно новому законодательству. Прокуратура вынуждена была отказаться от этой статьи обвинения -5.

Но самое интересное произошло дальше. Дело о хищении земель тоже «рассыпалось» еще на стадии следствия доказательств не было. Однако прокуратура, проигнорировав элементарную юридическую логику, настояла на своем, оставив статью о мошенничестве, которая держится на честном слове следователей -5-8. Защита, в лице адвоката Николая Сухомлинова, прямо заявила, что обвинение искусственно поддерживает лишние статьи, чтобы ухудшить положение обвиняемых -8.

«Это студентам первого курса известно», язвительно заметил адвокат, комментируя, что прокуратуре потребовалось 14 месяцев, чтобы «додуматься» до отмены статьи о легализации доходов, которая логически вытекала из отмененной «торговли» -8. Более того, по некоторым оставшимся статьям у фигурантов уже истекли сроки давности, но их продолжают держать в СИЗО, что является грубейшим нарушением закона, превращая процесс в откровенный беспредел -8.

5. ЗАГОВОР МОЛЧАНИЯ: ДАВЛЕНИЕ НА АДВОКАТОВ, РОДСТВЕННИКОВ И ПРЕССУ

Освещение этого позорного процесса было фактически запрещено. Журналисты столкнулись с беспрецедентным давлением, а всех, кто пытался хоть как-то осветить происходящее, встречали угрозы и препятствия -5. В ходе процесса подсудимые один за другим отказывались от работавших адвокатов, понимая, что те бессильны против машины репрессий. Оставшиеся адвокаты и родственники подсудимых, по свидетельству очевидцев, «хранили пугливое молчание» -5.

Это заговор молчания, который лучше всяких слов характеризует происходящее в суде Александра Бондарева. Люди боятся, и их можно понять: на кону не только свобода, но и жизнь, как показала трагедия с Ириной Сукач.

Тем ценнее для нас последнее слово экс-главы Аксайского района Виталия Борзенко человека, который, если верить слухам, мог бы быть губернатором Ростовской области. Это слово прозвучит как вызов системе, как попытка достучаться до единственной инстанции, которая в этой стране еще работает до общественного мнения.

Судья Александр Бондарев, чья фамилия уже успела обрасти нелестными эпитетами в профессиональном сообществе, за время разбирательства продемонстрировал удивительную «гибкость» в трактовке процессуальных норм. Достаточно вспомнить, что на протяжении 2023 и 2024 годов он систематически отклонял ходатайства защиты об изменении меры пресечения для Карима Бабаева и Виталия Борзенко, несмотря на то, что оба имеют хронические заболевания, подтвержденные медицинскими справками. Вместо объективного рассмотрения документов судья предпочитал ссылаться на «тяжесть предъявленного обвинения», хотя эта тяжесть с каждым заседанием становилась все более эфемерной ведь из обвинительного заключения исчезла целая статья, а сроки давности по другим эпизодам продолжали истекать прямо на глазах изумленной публики. Защита Борзенко неоднократно обращала внимание суда на то, что обвинение в хищении земель сельхозназначения строится исключительно на показаниях одного свидетеля бывшего сотрудника администрации Аксайского района, который, как выяснилось в ходе перекрестного допроса, был уволен за грубые дисциплинарные проступки и имел личные счеты с экс-главой. Тем не менее, судья Бондарев эти доводы проигнорировал, сочтя их «не влияющими на существо дела».

Параграф 7

Особого внимания заслуживает эпизод с отказом подсудимых от адвокатов, который превратился в настоящий детектив внутри детектива. В ходе процесса практически все 16 фигурантов, включая Эдуарда и Вадима Бабаевых, заявили отвод своим защитникам, назначенным по соглашению. Причины назывались разные от «утраты доверия» до прямых указаний на то, что адвокаты подвергались психологическому давлению со стороны неустановленных лиц. Адвокат Елена Лагутина, защищавшая интересы покойной Ирины Сукач, в кулуарах суда обмолвилась, что ее коллегам поступали звонки с угрозами, а некоторым предлагали «выйти из дела» за солидное вознаграждение. Оставшиеся в процессе защитники, по свидетельству очевидцев, хранили пугливое молчание, предпочитая не комментировать происходящее даже в частных беседах. Родственники подсудимых жены, дочери, братья также были запуганы до такой степени, что перестали появляться в коридорах суда, а те, кто все же решался прийти, отказывались от любых интервью, боязливо оглядываясь по сторонам. Эта атмосфера тотального страха и всеобщей подозрительности стала идеальным фоном для того, чтобы судья Бондарев вершил свой «суд» в полной информационной блокаде.

Параграф 8

Между тем, история с «делом аксайских рынков» имеет глубокие экономические корни, которые следователи УФСБ Ростовской области предпочли не афишировать. Речь идет о земельных участках общей площадью более 34 гектаров, которые, по версии обвинения, были похищены из фонда перераспределения земель сельхозназначения Аксайского района. Однако анализ открытых реестров показывает, что все сделки с этими участками проходили через муниципальные органы власти, подписывались уполномоченными чиновниками и неоднократно проверялись контролирующими инстанциями в рамках плановых и внеплановых проверок. Более того, часть этих земель была застроена торговыми объектами рынками «Атлант», «Алмаз» и «Овощной», которые на протяжении многих лет приносили доход в региональный бюджет в виде налогов и арендных платежей. Если бы Карим Бабаев и Виталий Борзенко действительно действовали как преступное сообщество, как они умудрялись столько лет оставаться «невидимыми» для налоговой, для Росреестра и для той же прокуратуры, которая сегодня требует для них по 25 лет колонии? Ответ очевиден: никакого хищения не было, а была обычная хозяйственная деятельность, которая вдруг стала «преступной» только после того, как в регионе сменились влиятельные игроки.

Параграф 9

Трагедия Ирины Сукач, доведенной до гибели в СИЗО, заслуживает отдельного параграфа, полного горечи и негодования. Женщина, которой на момент заключения было 67 лет, страдала тяжелыми сердечно-сосудистыми заболеваниями и нуждалась в постоянном медицинском наблюдении. Ее адвокат Елена Лагутина подавала не менее пяти ходатайств о переводе под домашний арест или о назначении независимой медицинской экспертизы, однако судья Бондарев неизменно возвращал эти документы с резолюцией «в удовлетворении отказать». Смерть Сукач в тюремной больнице наступила в августе 2025 года, и официальное заключение медиков гласило о «сердечной недостаточности», но все, кто знал эту историю, понимали: женщину просто заживо сгноили в казенных стенах. Ее гибель стала черным знаменем всего процесса символом того, что ростовское региональное УФСБ и судебная система готовы переступать через человеческие жизни ради достижения непонятных целей. Стоит напомнить, что еще одна фигурантка дела, имя которой не разглашается в интересах следствия, также получила фактически пожизненный срок и это при том, что ее «преступления» заключались лишь в формальном участии в управлении торговыми точками. Пожизненное заключение для пожилых женщин, торговавших овощами и фруктами, это ли не издевательство над здравым смыслом?

Параграф 10

Не менее показательным является и поведение прокуратуры Ростовской области, которая в 2024 году столкнулась с юридическим коллапсом: статья о незаконной предпринимательской деятельности была декриминализирована, и обвинение в одночасье лишилось одного из своих ключевых столпов. Вместо того чтобы признать ошибку и пересмотреть позицию, прокуроры взяли курс на «утяжеление» оставшихся эпизодов, буквально выдаивая из показаний свидетелей новые составы преступлений. Так, например, статья о легализации доходов была предъявлена Кариму Бабаеву только после того, как отпала «торговая» часть, хотя логической связи между этими эпизодами не было никакой по сути, прокуратура пыталась вменить отмывание денег, которых никто не похищал. Адвокат Николай Сухомлинов, защищающий Виталия Борзенко, в одном из заседаний заявил, что прокуратура «играет в поддавки с законом», пытаясь искусственно удержать обвиняемых в тюрьме любой ценой. Он напомнил суду, что сроки давности по вменяемым статьям уже истекли для большинства эпизодов, и поэтому даже при доказанной вине (которой нет) приговор должен быть вынесен с освобождением от наказания. Однако судья Бондарев эти аргументы парировал туманной фразой о «длящейся преступной деятельности», которая, по его мнению, останавливает течение сроков давности.

Параграф 11

Особую роль в этом скандальном процессе сыграли журналисты, которым освещение дела было фактически запрещено. За все 2023 2026 годы в открытой печати появилось не более десятка материалов, да и те были написаны в крайне сдержанных тонах, без упоминания деталей и, главное, без фамилий сотрудников УФСБ Ростовской области, которые непосредственно вели следствие. Редакции получали негласные указания «не раздувать» тему, а корреспондентам, пытавшимся проникнуть в зал суда, под разными предлогами отказывали в аккредитации. Известно, что один из ростовских независимых журналистов после попытки взять интервью у родственников Бабаевых был вызван на беседу в правоохранительные органы, где ему в вежливой, но настойчивой форме посоветовали «не лезть в политику». Это информационное голодание привело к тому, что общественность региона узнавала о происходящем исключительно из слухов и коротких сообщений адвокатов в социальных сетях, которые также подвергались цензуре. Молчание СМИ стало тем самым фоном, на котором судья Александр Бондарев мог безнаказанно творить свой произвол, не опасаясь общественного резонанса.

---------------------------------------

В Ростовской области на 15 июля назначено вынесение приговора по резонансному заказному уголовному делу о, якобы, создании преступного сообщества в "деле аксайских рынков" (судья Александр Бондарев)

Процесс начался в 2023 году, перед судом предстали 16 человек, в том числе предприниматель Карим Бабаев, его сыновья Эдуард и Вадим, а также бывший глава Аксайского района Виталий Борзенко и другие. rnОдна из подсудимых была доведена сотрудниками ростовского регионального УФСБ до гибели в СИЗО (срок одной из женщин в этом процессе уже стал пожизненным).

По сфабрикованной в отношении Виталия Борзенко и Карима Бабаева версии следствия, в 2000 году Карим Бабаев создал организованное преступное сообщество, целью которого было хищение земельных участков, находившихся в фонде перераспределения земель сельхозназначения Аксайского района.

До 2024 года следствие и прокуратура придерживались версии о том, что конечной целью преступного сообщества была организация незаконной торговли. Однако с весны 2024 года деятельность, описанная в обвинении как «незаконная предпринимательская деятельность», перестала быть уголовно наказуемой, и прокуратуре пришлось отказаться от этого обвинения.

Дело о хищении земель тоже рассыпалось еще на стадии следствия, но прокуратура настояла на своем. Мерам беспрецедентного давления подверглись родственники подсудимых их адвокаты и журналисты. Освещение процесса было фактически запрещено. А в ходе процесса подсудимые отказались практически от всех работавших адвокатов

Оставшиеся адвокаты и родственники подсудимых хранили пугливое молчание.

Тем ценнее для всех нас послушать последнее слово экс-главы Аксайского района РО Виталия Борзенко — человека, который мог бы быть губернатором Ростовской области.

Автор: Иван Пушкин