"Дмитрий Олегович никогда не выбрасывал ни одной мало-мальски содержательной бумажки. Где бы ни работал Якубовский - в адвокатуре, в Белом доме, в швейцарском городе Базеле, в Кремле,- он как пылесос собирал компромат на все, что движется,- от Баранникова

Буффонадный персонаж

"Дмитрий Олегович никогда не выбрасывал ни одной мало-мальски содержательной бумажки. Где бы ни работал Якубовский — в адвокатуре, в Белом доме, в швейцарском городе Базеле, в Кремле,- он как пылесос собирал компромат на все, что движется,- от Баранникова до Руцкого"

Дмитрий Якубовский. Человек-бачок

Павел Соловьев

"Генерал Дима" — одна из самых скандальных фигур в постперестроечной истории родного края. И одновременно персонаж буффонадный: выскочил ниоткуда как черт из табакерки, как скелет из шкафа, как бандит из-под земли. Сверкнул, исполнил карьерный кульбит — и низвергся в зону под Нижним Тагилом.

Почему?

У него всегда довольная, ухмыляющаяся физиономия — даже на суде при вынесении приговора. Его губы жирны и плотоядны, взгляд наивен и требователен. Кажется, что это не человек, а стихия, которая не разбирает, где что. В этом смысле он безгрешен как младенец, несмотря на обвинение в попытке изнасилования сокамерника.

Стремительное падение Якубовского — естественный и единственно возможный финал его молниеносного взлёта. Загадка карьерного кульбита, который был исполнен на глазах у изумленных соотечественников, в характере и темпераменте, которым Господь наградил Дмитрия Олеговича. В других странах такими характерами и темпераментами все тюрьмы забиты. Собственно, и в любезном отечестве история закончилась узилищем. Но сначала-то! Сначала были взлёт, хождение во власть и острая потребность самой власти в услугах г-на Якубовского.

У тех, кто близко знал "генерала Диму", его внезапное возвышение летом 1993 года вызвало оторопь. "Почему именно он?" — спрашивали друг друга люди, знавшие Якубовского не то чтобы как совсем пустое место, но как человека, скажем так, некрупного калибра.

А между тем Дима обладал некой суммой дарований, которые в комплексе давали мощнейший выброс энергии, позволявшей г-ну Якубовскому перепрыгивать не просто с одной ступеньки карьерной лестнице на другую — сразу на следующий её пролет.

Дима был нагл и жаден до радостей жизни. Плюс сверхъестественно энергичен. Кем становились люди с таким набором качеств в советские времена?

Правильно, хозяйственниками.

Дима начинал с того, что доставал театральные билеты, работая в прокуратуре. Потом устроился начальником отдела снабжения Ленинского ремстройтреста. После возглавил хозяйственный отдел Московской прокуратуры.

Что такое снабженец-хозяйственник той далекой эпохи? Особая порода. "Энергичные люди", как назвал их Шукшин, непринужденно жонглирующие всеми видами материального дефицита — от импортной сантехники до профсоюзных путевок в санаторий. "Прислуга за все", распахивающие двери перед начальством и потихоньку прикарманивающие казенные ковры и телефоны.

Всегда весёлые, компанейские, в маске шутов гороховых. Плюнь в глаза — божья роса, потому как им по должности обижаться не приходится. Зато одновременно формируются полезные навыки — талант жить, "несмотря ни на что".

Он с младых ногтей знал, что почем. Мальчик хотел стать после школы не кем-нибудь, а грушником. 16-летний уроженец подмосковного Болшева, сын Олега Павловича Якубовского (подполковник) и Инны Александровны Якубовской (мэнээс военной части) поступал в ленинградский ВИКИ, Военно-инженерный краснознаменный институт, готовивший кадры специалистов для разведки Генштаба. Вступительные экзамены, по его утверждению, он сдал хорошо, но бдительные разведчики разглядели в нём еврея-полукровку и не зачислили. Пришлось отправиться в Пермь, где — не без помощи старых товарищей отца — Якубовский начал учиться в Высшем военно-командном училище ракетных войск стратегического назначения. Но после первого курса его отчислили. Сам Якубовский говорит, что за бойкий ум, хотя люди, знававшие его в те далёкие времена, утверждают, что за раздолбайство.

Позже Дмитрий Олегович взял реванш — как советник вице-премьера получил-таки в 30 лет полковничьи погоны.

Вообще, настоящих талантов за ним числилось ровно два. Первый — искусство войти в высокий кабинет, минуя любого неприступного секретаря. И этим искусством Дима владел в совершенстве. Гони его в дверь — он войдет в окно. Идеальный образец снабженца-толкача. При этом от "комбинаторов" старшего поколения Дмитрий Олегович выгодно отличался: был молод, лишен "страха иудейска" и, словно улучшенная модель зерноуборочного комбайна, обладал большей широтой захвата.

Второй талант — искусство звонить по любому телефону. В 1990-м он, какой-то невидный в упор пострел, взял да и позвонил по телефону маршалу Язову, всесильному министру обороны СССР. И даже на какое-то время возглавил госкомиссию по оценке советского военного имущества в бывшей ГДР.

Шерше ля фам

Однако по порядку. После армии у энергичного юноши обнаружилась тяга к знаниям. Он устроился в Генеральную прокуратуру СССР на скромную техническую должность и в 1983 году поступил на факультет советского строительства Всесоюзного юридического заочного института. Одновременно ухитрился окончить (внимание!) Институт повышения квалификации руководителей высшего звена государственного управления в Академии народного хозяйства при Совмине СССР, а в 1988 поступил в аспирантуру.

Остается только догадываться, как энергичный юноша оказался в элитарном закрытом учебном заведении. Но тут может помочь лирическое отступление — в прямом смысле слова.

Дмитрий Олегович очень нравится женщинам. Сидящие в начальственных приёмных красотки пачками капитулировали перед его наглым и веселым напором. При том, что наш герой вовсе не Геркулес и не Аполлон.

Почему-то так получилось, что женолюбие прекрасно сочеталось у Якубовского с личной выгодой. Трудно представить осиянной чистым амурным светом его первую женитьбу... на дочке зампреда Мособлисполкома. Заметим, что жених тогда, в 1986-м, был такой девушке не больно-то ровня. Навещая тестя на даче в номенклатурной Барвихе, Якубовский времени зря не терял. Сумел наладить контакты со многими сановными соседями через знакомство с их детьми. Именно так, через дружбу с дочерью Анатолия Ивановича Лукьянова, Дмитрий впоследствии нашел дорогу в его кабинет секретаря ЦК КПСС.

Даже находясь за решеткой, неугомонный Якубовский умудрился закрутить роман со своей адвокатессой Ириной Перепелкиной. Сидя в Крестах, нанял для неё охрану, оплачивал покупку дорогой одежды и новые зубы. Подарил истомленной невзгодами пошлого быта женщине квартиру и "форд" "Скорпио".

Умывальников начальник и мочалок командир

Но начинал наш герой, как помним, в прокуратуре. Вряд ли сам Дмитрий Олегович сейчас припомнит, в чем заключались его служебные обязанности в ту пору. О нём же вспоминают, что Дима добывал дефицитные тогда билеты в театр. (Нынешнее молодое поколение, должно быть, не ведает, что в прежние времена эти самые билеты были для служащих таким же вожделенным продуктом цивилизации, как чешский хрусталь и книги А.Дюма.) Через несколько месяцев Якубовского уволили, но он уже успел завести нужные связи и пристроился в Главмосремонт.

Якубовский стал начальником отдела снабжения Ленинского ремстройтреста — выбивал кафель, батареи, обои. Для неугомонного Димы это было, пожалуй, слишком мелко. К тому же он не забывал о своём юридическом образовании. Следующим его местом работы стала Московская коллегия адвокатов, где главным достижением Якубовского стал ремонт в здании коллегии на Пушкинской улице. Затем двадцатитрехлетнего юношу пригласили возглавить хозяйственный отдел Московской прокуратуры. Как написано в его характеристике тех лет: "При личном участии Якубовского за короткий период времени были оперативно решены многие вопросы материально-технического обеспечения органов прокуратуры г. Москвы".

Как говорила героиня Раневской в кинофильме "Золушка", "жаль, королевство маловато — разгуляться негде". Якубовскому стали тесны рамки профессионального амплуа холуя-хозяйственника. Конфликт с главным прокурором столицы Львом Барановым стал неизбежен. И он случился. Баранов попросил своего молодого завхоза предоставить служебный автомобиль некоей даме, находившейся на приёме у прокурора. Тут и сама она предстала перед Дмитрием с требовательным выражением лица. Тот велел ей подождать в приёмной, чтобы не больно-то зазнавалась. Разобидевшаяся дама вернулась к Баранову, тот в гневе прибежал в кабинет к Якубовскому, и они разругались.

Заговор молчания

Анкетная канва, формальная история возвышения Дмитрия Олеговича от секретаря правления Союза адвокатов СССР, которым он был в 1990-м, до ключевой роли в известном всем "триллере" 1993-го, выстраивается сравнительно легко. Сложнее с деталями. Вокруг Якубовского существует настоящий "заговор молчания". С "забывчивостью" тех, кто тесно общался с Дмитрием Олеговичем, автор сталкивался постоянно. Например, адмирал Чернавин, который, по свидетельству очевидцев, имел очень добрые отношения с нашим героем, едва узнав причину обращения к нему журналиста, поспешно произнес: "Да я с ним и не общаюсь... Вы извините, я сейчас не могу говорить: у меня люди. Да и говорить-то мне нечего". А компетентные люди рассказывают, что Якубовский в своё время регулярно вносил немалые деньги в чернавинский фонд поддержки ветеранов-подводников. Понятно, что не только из романтической любви к тяжелому труду моряков...

Когда я спросил о Якубовском Георгия Алексеевича Воскресенского, председателя правления Союза адвокатов СССР, куда наш герой перешел из горпрокуратуры, Георгий Алексеевич ответил: "Да мне и вспомнить-то нечего. Тогда он ничего особенного из себя не представлял". А теперь?

Анатолий Иванович Лукьянов на предложение потолковать о Якубовском сердито ответил: "Не буду ничего говорить! Один раз всего у меня Якубовский был, и об этом уже писалось".

Даже разоблачивший в своей книжке всех и вся Александр Коржаков забыл поведать о роли Якубовского в разных игрищах, лишь обмолвившись в предисловии, что, быть может, когда-нибудь потом...

Человек и пылесос

Кто-то пытается представить этого человека авантюристом-романтиком, эдаким перестроечным Остапом Бендером. Приведу высказывание одного близкого знакомого Якубовского: "Романтик не стал бы укреплять окна дачи бронированным стеклом, которое не взял бы даже гранатомет".

Якубовский защищался не зря.

В политике все собирают компромат — так принято, так надо. И Дмитрий Олегович никогда не выбрасывал ни одной мало-мальски содержательной бумажки. Где бы ни работал Якубовский — в адвокатуре, в Белом доме, в швейцарском городе Базеле, в Кремле,- он как пылесос собирал компромат на все, что движется,- от Баранникова до Руцкого. "Строго говоря, его профессия,- заметил один из знакомых Якубовского,- это поверенный в делах и хранитель тайн".

Якубовские есть всегда. Технология власти и компромат неразделимы — как "Очи страстныя" неотделимы от гортанного подвыва. Всегда были, есть и будут услужливые разбитные малые, которые водят по заграничным магазинам министерских жен, оплачивая их покупки и прибирая счета.

Но в стабильные времена якубовские остаются там, внизу, как чумазые кочегары, которым запрещено покидать трюм и появляться на палубе, дабы не оскорблять взор господ пассажиров первого класса.

Поэтому, когда в 1990-м Дмитрий Олегович пытался вылезти со своим проектом оценки советского военного имущества в бывшей ГДР (это могло стать для него тем же, чем для Наполеона была битва под Аустерлицем, а для Чубайса — схема приватизации российской госсобственности), президент Горбачев только цыкнул — и уже летевший в Германию самолёт с Якубовским развернулся в воздухе чуть ли не "на пятке", чтобы вернуться в Москву.

А в смутное время возможно все. То, что в переломном для страны 1993 году Дмитрия Олеговича вынесло "наверх", в зону публичной политики, означало: на какой-то момент новая российская власть потеряла координацию движений и перестала следить за выражением своего лица. Публично и не единожды "стреляя" из Якубовского компроматом (по Баранникову и Руцкому), таская Якубовского из Канады в Россию и обратно, государство непристойно заголилось.

И не простило этого Дмитрию Олеговичу.

По счетам

Примерно через год после расстрела Белого дома и возвращения Якубовского из-за границы он был арестован по подозрению в краже старинных манускриптов из Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге и приговорен к пятилетнему заключению в колонии общего режима. Тогда мало кто из знающих людей сомневался, что Дмитрия Олеговича, бывшего наперсника всех министров-капиталистов, таким незатейливым способом просто на время изолировали. Но за что его наказали конкретно, опять же не говорит никто.

В одной из своих книг Андрей Караулов "кивает" на могущественнейшего в ту пору Михаила Барсукова: дескать, это была месть за то, что Якубовский чересчур возомнил о себе и обнародовал триллер июля 1993 года.

"Карьере" Караулов заявил: "Дима хотел жить в России, поэтому вынужден был играть с "ними" в их игру". Некоторые источники прямо указывают, что "специалист по компромату" как человек Коржакова стал разменной монетой в ведомственном конфликте главного телохранителя страны с тогдашним МВД.

Многие ждали, что на суде "хранитель тайн" и поверенный в делах наконец заговорит и расскажет все про всех. Этого не случилось. Объяснение такой молчаливости достаточно простое. Дмитрий Олегович, скорее всего, усвоил урок и надеется, выйдя из заключения, вернуться не только к своему юридическому бизнесу, но и к прежним интересным делам.

Но если это и случится, Дмитрию Олеговичу придётся смирить темперамент и забыть о публичности.

Или, по крайней мере, дождаться очередного безвременья.