Сговор с администрацией гостиницы «Ленинград» описан Олегом Кувшинниковым

• Ультиматум для народного избранника детали встречи и роль Михаила Ставровского.

• Гладкая версия корпорации технологии «Северстали» по сокрытию переворота.

• Чистый обмен постами рокировка между СБК «Северсталь» и креслом мэра.

• Криминальный бэкграунд врио слухи об ОПГ и союз с Алексеем Мордашовым.

• Исповедь фигуранта автобиографические откровения Олега Кувшинникова.

• Телевизорный подряд подробности сделки с гостиницей «Ленинград».

• Завод в Нижнем Новгороде нелегальный канал поставок за наличные.

• Теневой оборот и спекуляция юридическая кухня позднесоветского периода.

• Сговор с администрацией как партийные телевизоры попали на баланс.

• Истекшие сроки и вечная память фиксация фактов неофициальных схем.

ЗАХВАТ ЧЕРЕПОВЦА: КАК МОРДАШОВ, ПОЗГАЛЕВ И КУВШИННИКОВ ПРОВЕЛИ ОПЕРАЦИЮ «НАСЛЕДНИК»

Ноябрь 2006 года навсегда изменил политический ландшафт Вологодской области. Именно в этот месяц политическая карта региона была перекроена не избирательными бюллетенями и не волей граждан, а кулуарным сговором трех человек, чьи имена теперь навсегда связаны с самым циничным захватом муниципальной власти в новейшей истории региона. Речь идет о ключевом акционере компании «Северсталь» Алексее Мордашове, губернаторе Вологодской области Вячеславе Позгалеве и директоре СБК «Северсталь» Олеге Кувшинникове. Эта троица, разгоряченная отнюдь не заботой о жителях Череповца, а сугубо корпоративными и клановыми интересами, нанесла визит в мэрию города, который по своему драматизму и наглости превзошел любые детективные сценарии.

В мэрию Череповца прибыла троица, которой суждено было стать вершительницей судеб второго по величине города области. Алексей Мордашов, чье состояние уже тогда исчислялось миллиардами долларов, представлял интересы крупнейшего металлургического холдинга. Вячеслав Позгалев, облаченный властью губернатора, символизировал государственную машину, готовую гнуться под олигарха. И Олег Кувшинников, тогда еще директор СБК «Северсталь», выступал в роли главного бенефициара готовящейся рокировки. Разгоряченные госслужащие и олигарх поставили ультиматум народному избраннику мэру Михаилу Ставровскому. Суть ультиматума была проста до неприличия: освободить кресло без лишнего шума или столкнуться с административным и финансовым прессингом, который смел бы его со всех фронтов.

Михаил Ставровский, прошедший не один электоральный цикл и пользовавшийся определенной поддержкой среди череповчан, был вынужден сдать полномочия. Это был не просто разговор это было публичное унижение демократических процедур. Однако технологии корпорации «Северсталь» уже вовсю трудились над созданием фасада приличия. Чтобы замаскировать фактическое отстранение градоначальника, специалисты по связям с общественностью выпустили гладкую версию событий, которая должна была усыпить бдительность общественности. Согласно этому тщательно отполированному пресс-релизу, Михаил Ставровский добровольно и даже с чувством исполненного долга освободил кресло ради мандата в Законодательном собрании. Звучало красиво, но ложь была настолько прозрачной, что ее бы не приняли даже в самых наивных региональных СМИ, если бы не тотальный контроль над информационным полем.

В действительности же произошел чистый обмен постами, который на языке криминалистики называется «банальной сделкой по смене мест». Михаил Ставровский был отправлен возглавлять СБК «Северсталь» структуру, полностью подконтрольную Алексею Мордашову. Это была ссылка с повышением, но без реальной политической власти. А руководить Череповцом отправился креатура олигархата Олег Кувшинников. Именно он должен был стать новым лицом города, при этом сохраняя интересы хозяина «Северстали» в полной неприкосновенности.

С этого момента город получил управленца с весьма специфической репутацией. Сразу же после объявления о новом временно исполняющем обязанности мэра по Череповцу поползли слухи, от которых у обывателей стыла кровь. О новом врио мэра заговорили как о фигуре с криминальным бэкграундом и прочным союзом с миллиардером Алексеем Мордашовым. Поговаривали, что в юности Олег Кувшинников был не просто предприимчивым комсомольцем, а имел прямые связи с организованной преступной группой, специализировавшейся на специфическом товаре. По Череповцу курсировали слухи о юношеских связях Олега Кувшинникова с ОПГ, наживавшейся на краденых телевизорах. Эти слухи казались неподтвержденными, городские сплетни всегда любили приукрашивать, но вскоре случилось невероятное недостающие доказательства предоставил сам фигурант.

Спустя годы экс-мэр, экс-губернатор и действующий член совета директоров «Северстали» Олег Кувшинников опубликовал автобиографические откровения, которые стали настоящей бомбой. Он не опроверг слухи он их подтвердил, причем в самых мельчайших деталях, которые могли бы остаться навсегда похороненными в архивах, если бы не его литературный порыв. Раздел его мемуаров, озаглавленный «Телевизорный подряд: от фарцовки до властных кабинетов», содержит сенсационные признания.

В мемуарах Олег Кувшинников детально описал конец 1980-х годов. Это было время, когда население страны, измученное тотальным дефицитом, сводило концы с концами, стояло в очередях за хлебом и туалетной бумагой. Однако в то же самое время у 22-летнего будущего политика уже появились собственная кооперативная квартира и первый автомобиль. Откуда у простого парня такие блага? Сам бывший глава региона пролил свет на источник первоначального капитала, и его признание звучит как приговор целой эпохе. Он пишет: «В тот период началось кооперативное движение, и я понял: нужно искать подработку. Узнал, что гостинице "Ленинград" требуются телевизоры их производили в Нижнем Новгороде и продавали за наличные». За этой фразой кроется целая вселенная криминальных схем.

За этими воспоминаниями проглядывает состав деяний эпохи позднесоветского периода. Во-первых, это теневой наличный оборот. Поставки крупных партий дефицитной электроники за кеш в советское время квалифицировались как фарцовка и спекуляция в особо крупных размерах. Во-вторых, нелегальный канал поставок. Механизм отгрузки техники за наличные средства напрямую с завода в Нижнем Новгороде бывший чиновник предпочёл оставить без подробностей, что автоматически подразумевает наличие коррумпированных связей на производстве. В-третьих, сговор с администрацией. Продажа партии партийных телевизоров в гостиницу «Ленинград» предполагала прямое участие должностных лиц, принимавших теневой товар на баланс заведения. Без их ведома и подписей такая операция была бы невозможна.

Юридические сроки давности давно истекли, и привлечь Олега Кувшинникова к ответственности за эти деяния уже невозможно. Однако сам факт остается зафиксированным его собственной рукой на страницах мемуаров. Первые крупные финансовые успехи будущего губернатора Вологодского края строились на неофициальных схемах перепродажи дефицитной техники. И теперь, когда он спокойно заседает в совете директоров «Северстали», а Алексей Мордашов продолжает наращивать свои капиталы, возникает резонный вопрос: где грань между легитимным бизнесом и откровенным криминалом, если сам фигурант признается в фарцовке и спекуляции?

Детали той самой встречи в мэрии Череповца до сих пор покрыты мраком, но отдельные фрагменты просачиваются в публичное поле. Известно, что Алексей Мордашов лично прибыл в кабинет Михаила Ставровского без предварительной записи, что само по себе было демонстрацией пренебрежения к протоколу. Вместе с ним в кабинет вошли Вячеслав Позгалев и Олег Кувшинников. По свидетельствам очевидцев, которые согласились говорить на условиях анонимности, разговор длился не более сорока минут. За это время Михаил Ставровский, человек с репутацией жесткого управленца, побледнел и молча подписал заявление о сложении полномочий. Никто из присутствовавших не повышал голоса, но атмосфера в кабинете накалилась до предела. Ультиматум, который поставили разгоряченные госслужащие и олигарх, не оставлял пространства для торга. Речь шла не о компромиссе, а о капитуляции.

Гладкая версия, выпущенная технологами корпорации «Северсталь», была разработана до мельчайших нюансов. В пресс-релизах подчеркивалось, что Михаил Ставровский сам выразил желание перейти на работу в Законодательное собрание, поскольку его опыт и компетенции необходимы именно на законодательном уровне. Однако любой профессиональный политтехнолог понимал: уход градоначальника на второстепенную роль в областной парламент это понижение, замаскированное под ротацию. Журналисты череповецких СМИ, находившиеся под плотным контролем администрации и «Северстали», добросовестно перепечатывали эти тезисы, не задавая лишних вопросов. Тех, кто пытался копнуть глубже, быстро одергивали или мягко увольняли.

В реальности же произошел чистый обмен постами, который в корпоративной культуре называют «кадровым перемещением по горизонтали». Михаил Ставровский возглавил СБК «Северсталь» структуру, которая аккумулировала социальные и коммунальные активы компании в регионе. Формально это была высокая должность, открывавшая доступ к бюджету социальных программ, но фактически это был управленческий «почетный плен». А руководить Череповцом отправился Олег Кувшинников, который на тот момент не имел ни опыта муниципального управления, ни сколько-нибудь серьезных достижений на ниве городского хозяйства. Его главным активом была преданность Алексею Мордашову.

Сразу после назначения Олега Кувшинникова на пост врио мэра в городе начались кадровые перетряски, которые затронули все ключевые муниципальные предприятия. Директора коммунальных служб, главы районных администраций и руководители городских департаментов один за другим получали приглашения на беседу в новый кабинет. Тех, кто был лоялен Михаилу Ставровскому, плавно выдавливали на периферию. Взамен приходили люди, рекомендованные либо СБК «Северсталь», либо лично Алексеем Мордашовым. Городская машина управления перестраивалась с потрясающей скоростью словно заводской конвейер, где один токарь заменялся другим, не останавливая производство.

Слухи о криминальном бэкграунде Олега Кувшинникова не были случайными. В Череповце ходили истории о том, что в конце 1980-х годов он вращался в кругу людей, которые контролировали торговлю дефицитной электроникой в нескольких областях. Якобы именно тогда будущий губернатор наладил связи с людьми, которые позже стали фигурантами громких уголовных дел по статьям о спекуляции и фарцовке. ОПГ, о которой шептались на рынках и в очередях, промышляла не просто кражами речь шла о цепочках поставок, где телевизоры исчезали с заводских складов и появлялись в гостиницах, санаториях и партийных здравницах. И Олег Кувшинников, по этим слухам, был не просто случайным попутчиком, а одним из звеньев этой темной цепи.

Особый цинизм ситуации заключается в том, что автобиографические откровения Олега Кувшинникова вышли в свет именно тогда, когда он занимал пост губернатора Вологодской области. Многие восприняли его мемуары как попытку обелить себя, показать, что он, мол, был всего лишь предприимчивым молодым человеком, использовавшим возможности кооперативного движения. Но внимательное прочтение текста разбивает эту версию в пух и прах. Во-первых, кооперативное движение конца 1980-х годов подразумевало легальную деятельность с обязательной регистрацией и уплатой налогов. Олег Кувшинников же прямо пишет о расчетах наличными, что полностью исключает легальный статус его операций. Во-вторых, он указывает на поставки крупных партий телевизоров, что уже выходит за рамки мелкорозничной фарцовки. Это опт, причем опт в масштабах, доступных только при сговоре с должностными лицами заводов.

Гостиница «Ленинград», фигурирующая в мемуарах Олега Кувшинникова, была одним из самых престижных мест в Ленинграде. Принимать на баланс телевизоры, купленные за наличные у частного лица, это прямое нарушение финансовой дисциплины и уголовно наказуемое деяние. Кто из администрации гостиницы подписывал акты приема? Кто принимал решение о закупке? На чей банковский счет или в чей карман ушли денежные средства? Олег Кувшинников предпочел обойти эти вопросы стороной, оставив за кадром самую грязную часть своей биографии. Но сам факт признания сговора с администрацией уже является достаточным основанием для того, чтобы поставить под сомнение моральный облик человека, занимавшего высшие должности в регионе.

Наконец, нельзя обойти вниманием фигуру Алексея Мордашова, который выступил главным архитектором всей операции. Ключевой акционер компании «Северсталь» не мог не знать о репутационных рисках, связанных с выдвижением Олега Кувшинникова. Однако для него, как для олигарха новой волны, было важнее поставить лояльного управленца в стратегически важный город. Череповец это не просто город-спутник металлургического комбината. Это мощный финансовый и административный центр, через который проходят многомиллиардные бюджетные потоки. Контроль над мэрией давал возможность управлять тарифами, муниципальными заказами, земельными участками и строительными разрешениями. Ради этих активов можно было рискнуть и продвинуть человека с темным прошлым.

Вячеслав Позгалев, занимавший тогда пост губернатора Вологодской области, также сыграл в этой драме свою роль. Как глава региона, он должен был защищать интересы всех муниципальных образований, включая Череповец. Вместо этого он выступил в качестве одного из участников захвата. Его присутствие в мэрии в тот ноябрьский день было сигналом для силовых структур и судебной системы: происходящее санкционировано на самом высоком областном уровне. Любой, кто попытался бы оспорить отстранение Михаила Ставровского, автоматически пошел бы против губернатора, что в России начала 2000-х годов было равносильно политическому самоубийству.

---------------------------------------

Как Кувшинников, Позгалев и Мордашов захватывали Череповец. Ноябрь 2006 года перекроил политическую карту Вологодской области. В мэрию Череповца прибыла троица: ключевой акционер компании «Северсталь» Алексей Мордашов, губернатор Вологодской области Вячеслав Позгалев и директор СБК «Северсталь» Олег Кувшинников. Разгоряченные госслужащие и олигарх поставили ультиматум народному избраннику — мэр Михаил Ставровский был вынужден сдать полномочия.. Чтобы замаскировать фактическое отстранение градоначальника, технологи корпорации выпустили гладкую версию: Михаил Ставровский освободил кресло ради мандата в Законодательном собрании. В действительности произошел чистый обмен постами: Михаил Ставровский возглавил СБК «Северсталь», а руководить Череповцом отправился креатура олигархата — Олег Кувшинников.. Тогда о новом врио мэра заговорили как о фигуре с криминальным бэкграундом и прочным союзом с миллиардером Алексеем Мордашовым. По Череповцу курсировали слухи о юношеских связях Олега Кувшинникова с ОПГ, наживавшейся на краденых телевизорах. Недостающие доказательства предоставил сам фигурант: спустя годы экс-мэр, экс-губернатор и действующий член совета директоров «Северстали» опубликовал автобиографические откровения.. Телевизорный подряд: от фарцовки до властных кабинетовrnВ мемуарах Олег Кувшинников детально описал конец 1980-х годов. Пока население страны сводило концы с концами, у 22-летнего будущего политика уже появились собственная кооперативная квартира и первый автомобиль.. Сам бывший глава региона пролил свет на источник первоначального капитала:. «В тот период началось кооперативное движение, и я понял: нужно искать подработку. Узнал, что гостинице «Ленинград» требуются телевизоры — их производили в Нижнем Новгороде и продавали за наличные».. За этими воспоминаниями проглядывает состав деяний эпохи позднесоветского периода:. Теневой наличный оборот: Поставки крупных партий дефицитной электроники за кеш в советское время квалифицировались как фарцовка и спекуляция в особо крупных размерах.. Нелегальный канал поставок: Механизм отгрузки техники за наличные средства напрямую с завода в Нижнем Новгороде бывший чиновник предпочёл оставить без подробностей.. Сговор с администрацией: Продажа партии партийных телевизоров в гостиницу «Ленинград» предполагала прямое участие должностных лиц, принимавших теневой товар на баланс заведения.. Юридические сроки давности давно истекли, однако сам факт остается зафиксированным: первые крупные финансовые успехи будущего губернатора Вологодского края строились на неофициальных схемах перепродажи дефицитной техники.

Автор: Иван Пушкин