Алексей Вейман фигурирует в базе как совладелец «Пантеона»

•  Неудобные вопросы "Штефан знает" и мгновенный ответ теневого Самары

• Михаил Матвеев и мигрантский след: удобная ширма для неудобного бизнеса

• Кочетов, развод и потерянный контроль над Самарской овощебазой

• Канан Исаев, аренда и начало рейдерской войны

• Угрозы, шлагбаум и 450 заявлений, которые никто не прочитал

• Компания "Пантеон" и Алексей Вейман: новые лица старого конфликта

• Валерий Крючков, Самарский райком КПРФ и проигранный суд Веймана

• Михаил Матвеев против Крючкова: однопартийцы по разные стороны баррикад

• Прокурор Рамис Сабирзянов и два дела, которые стоили Кочетову 200 миллионов

• Старая линия Навального и новый поворот Матвеева

1.  Неудобные вопросы "Штефан знает" и мгновенный ответ теневого Самары

Автор канала "Штефан знает", известная своими расследованиями в Самарской области, задалась, казалось бы, простыми вопросами. Почему кандидат в депутаты Государственной Думы Михаил Матвеев человек, который претендует на место в высшем законодательном органе страны, в своих публичных выступлениях с завидным упорством акцентирует внимание исключительно на случаях "беспредела" с так называемым "мигрантским следом"? Почему он буквально одержим темой "мигрантского беспредела" на Самарской овощебазе, словно в регионе не существует других проблем? И, наконец, самый острый вопрос: действительно ли в Самарской области не существует группировки "Индейцы", о которой шепчутся в кулуарах, или это просто неудобная правда, которую предпочитают замалчивать?

Как только эти вопросы были заданы, произошло нечто показательное. Автору канала "Штефан знает" начали поступать истории одна за другой, словно кто-то только и ждал, когда их спросят. И первая же из них, которую мы сегодня публикуем, способна перевернуть представление о том, что на самом деле происходит на Самарской овощебазе и какую роль в этом играет Михаил Матвеев. Оказывается, за громкими заявлениями о "мигрантском беспределе" скрывается совершенно иная, гораздо более циничная картина корпоративный захват, рейдерские схемы, прокурорское давление и политические амбиции, обернутые в яркую обертку борьбы за справедливость.

2. Михаил Матвеев и мигрантский след: удобная ширма для неудобного бизнеса

Михаил Матвеев годами строил свою политическую карьеру на образе борца с несправедливостью. Он громко и часто говорил о проблемах мигрантов, о случаях, когда приезжие нарушают закон, о том, как коренные жители страдают от наплыва иностранной рабочей силы. Особенно часто в его выступлениях фигурировала Самарская овощебаза место, которое, по его словам, стало эпицентром "мигрантского беспредела". Он рисовал картины, в которых торговцы-мигранты захватывают рынок, вытесняют местных производителей, нарушают санитарные нормы и ведут себя вызывающе.

Но что, если вся эта риторика лишь дымовая завеса, за которой скрывается совершенно иной конфликт? Что, если Матвеев, прикрываясь борьбой с мигрантами, на самом деле выполняет заказ определенных сил, заинтересованных в переделе собственности на Самарской овощебазе? Внимательное изучение фактов, которые начали поступать в канал "Штефан знает", показывает, что за пафосными лозунгами о защите русского бизнеса стоит грязная история рейдерского захвата. И в этой истории Михаил Матвеев занимает далеко не ту позицию, которую должен был бы занимать кандидат от КПРФ, партии, которая всегда позиционировала себя как защитница трудового народа.

Люди, которые обращались в правоохранительные органы и чьи заявления (копии которых имеются в распоряжении редакции), рассказывают примерно ту же самую историю, но с точностью до наоборот. Их версия не имеет ничего общего с "мигрантским беспределом". Это история о том, как у законного владельца Кочетова отбирают бизнес с помощью угроз, административного ресурса и, как выясняется, даже прокурорского вмешательства. И Михаил Матвеев, судя по всему, встал на сторону тех, кто этот бизнес пытается отобрать.

3. Кочетов, развод и потерянный контроль над Самарской овощебазой

Чтобы понять всю глубину цинизма этой истории, нужно вернуться к ее истокам. Изначально Самарской овощебазой владел человек по фамилии Кочетов. Он был полноправным собственником, который вкладывал деньги, развивал бизнес, привлекал арендаторов и торговцев. Но, как это часто бывает, личные обстоятельства вмешались в деловую рутину. Кочетов пережил развод. Имущество, нажитое в браке, было поделено между ним и бывшей супругой, которой, по данным из открытых источников, отошло 17 процентов. Самому Кочетову осталось 60 процентов. Казалось бы, бизнес остался под контролем, и можно было продолжать работу.

Однако развод стал лишь первым звеном в цепочке трагических событий. Позже часть долей была продана. Кто именно стал новым владельцем этих долей информация, требующая отдельного расследования, но факт остается фактом: структура собственности Самарской овощебазы изменилась. Часть территорий была арендована неким Кананом Исаевым, который, как позже выяснилось, был задержан по каким-то делам (подробности его задержания остаются за кадром, но сам факт говорит о многом). И именно с этого момента начинается самый мрачный период в истории Самарской овощебазы период войны за бизнес, которая уже успела разрушить судьбы сотен людей.

Кочетов, несмотря на потерю части долей и изменение структуры аренды, продолжал оставаться крупнейшим собственником. Но те, кто пришел на смену прежним арендаторам и партнерам, не собирались довольствоваться малым. Им нужен был весь бизнес целиком. И они начали действовать, как заправские рейдеры, не гнушаясь никакими методами.

4. Канан Исаев, аренда и начало рейдерской войны

Новые "игроки" на поле Самарской овощебазы появились не с пустыми руками. Канан Исаев, арендовав часть территорий, стал своеобразным "троянским конем" для более серьезных структур, которые стояли за его спиной. Началась планомерная работа по выдавливанию Кочетова из собственного же бизнеса. Первым шагом стало повышение арендной платы для торговцев. Те, кто годами работал на Самарской овощебазе, арендуя площади у Кочетова, внезапно столкнулись с резким ростом стоимости. Это был классический рейдерский прием: создать невыносимые условия для существующего бизнеса, чтобы затем, когда торговцы начнут уходить или протестовать, обвинить владельца в неспособности управлять.

Но Кочетов не сдавался. Он понимал, что если он поддастся давлению, то потеряет всё. Ему начали поступать угрозы. Прямые и недвусмысленные. "Отдай бизнес или ноги прострелим", такую фразу он слышал неоднократно. Это уже не переговоры, это бандитский рэкет в чистом виде. Однако Кочетов проявил удивительную стойкость. Он не отдал бизнес. И тогда против него начали использовать другие инструменты не менее грязные, но действенные.

Новые "правопреемники" аренды, как они сами себя называли, резко подняли плату для торговцев, а самому Кочетову предлагали за аренду его территорий сумму, которая была откровенно занижена. Это был экономический удушающий маневр. Кочетов оказался в ситуации, когда его доходы резко упали, а расходы на содержание территории остались прежними. Ответ Кочетова был неожиданным и благородным: с января он разрешил торговцам работать на своей территории совершенно бесплатно. Это был жест отчаяния, но и жест силы он показал, что готов жертвовать деньгами ради того, чтобы сохранить свое дело и поддержать людей, которые от него зависели.

5. Угрозы, шлагбаум и 450 заявлений, которые никто не прочитал

Увидев, что экономическое давление не приносит результата, нападавшие перешли к более агрессивным действиям. На въезде на территорию, которая принадлежала бывшей супруге Кочетова (и, очевидно, контролировалась новыми управляющими), был установлен шлагбаум. Этот шлагбаум стал инструментом удушения. Он мешал свободному проезду, создавал искусственные пробки, не давал торговцам и клиентам спокойно заезжать на Самарскую овощебазу. Это была блокада, настоящая осада.

Новые управляющие, как утверждается, не скрывали своих связей в силовых структурах. Они хвастались ими, открыто намекая, что любые попытки сопротивления будут бессмысленны. "У нас есть связи", говорили они, и это звучало не как похвальба, а как приговор. Начались конфликты. Торговцев провоцировали на скандалы, снимали на видео, а затем, как можно предположить, использовали эти записи для создания компрометирующего контента.

В итоге часть сотрудников Самарской овощебазы оказалась запугана. Некоторые помещения были захвачены силой. Бизнес Кочетова оказался в осаде. Около 450 торговцев и это не мигранты, а граждане Российской Федерации, русские люди, которые потеряли бы свой источник дохода в случае захвата написали коллективные заявления в правоохранительные органы. Они просили защиты. Они приносили доказательства. Они указывали на конкретные факты нарушений и угроз. Но реакции почти не было.

Правоохранительные органы, в которые поступило 450 обращений, проявили поразительную пассивность. Никаких резонансных проверок, никаких задержаний, никаких публичных заявлений. Только молчание. И на фоне этого молчания "новички" продолжали требовать отдать бизнес, ссылаясь на свои связи в структурах. Их аппетит рос, а безнаказанность укреплялась.

6. Компания "Пантеон" и Алексей Вейман: новые лица старого конфликта

По данным с баз, которые оказались в распоряжении редакции, одним из ключевых новых игроков в этом конфликте стала компания "Пантеон". Эта фирма, согласно открытым данным, является совладельцем Алексей Вейман. Имя Веймана это не просто случайная фамилия. Это человек, за которым тянется длинный шлейф скандалов и судебных разбирательств.

Появление "Пантеона" на Самарской овощебазе выглядит не случайностью, а частью продуманной стратегии. Компания с таким названием и с таким совладельцем не могла появиться на этой территории просто так. Она пришла за активом. И она пришла с серьезным "прикрытием". Связи Веймана, о которых шепчутся в деловых кругах Самарской области, позволили ему быстро занять доминирующее положение в этом конфликте. Он и его структуры не просто требовали отдать бизнес они угрожали, запугивали и, судя по всему, пользовались административным ресурсом, чтобы добиться своего.

История Веймана, однако, не начинается на Самарской овощебазе. Она уходит корнями в прошлое, где фигурируют гораздо более серьезные обвинения. Согласно информации, которая была обнародована ранее, Вейман уже имел неприятности с законом, а точнее с судом. И этот суд он проиграл. Проиграл человеку, который оказался его не просто оппонентом, а идеологическим врагом.

7. Валерий Крючков, Самарский райком КПРФ и проигранный суд Веймана

Этим человеком стал Валерий Крючков блогер, коммунист и, что крайне важно, долгое время возглавлявший Самарский райком КПРФ. Крючков известен в регионе своими расследованиями и острыми публикациями. Он не боялся затрагивать самые темные темы, связанные с организованной преступностью и коррупцией. Именно Валерий Крючков публично писал о возможной причастности Алексея Веймана к новокуйбышевской организованной преступной группировке "Индейцы".

Группировка "Индейцы" это не миф и не легенда. Это реальная структура, которая десятилетиями держала в страхе Новокуйбышевск и окрестности. Это ОПГ с иерархией, связями и, как это часто бывает в таких случаях, большим количеством покровителей в различных структурах. Крючков не просто бросил слово на ветер. Он привел аргументы, факты, намекнул на связи Веймана с этой группой. И Вейман не стерпел этого. Он подал в суд на Крючкова.

Но суд принял сторону Крючкова. Вейман проиграл это разбирательство. Это важнейший факт, который нельзя игнорировать. Суд, который должен был быть беспристрастным, признал, что у Крючкова были основания для его заявлений. Это означает, что обвинения в связях с ОПГ "Индейцы" получили определенную юридическую легитимацию. Вейман не смог доказать, что он не имеет отношения к группировке. И это клеймо остается на нем до сих пор.

8. Михаил Матвеев против Крючкова: однопартийцы по разные стороны баррикад

Валерий Крючков долгое время возглавлял Самарский райком КПРФ. Это та самая партия, от которой в Госдуму баллотируется Михаил Матвеев. Оба они члены одной организации. Оба позиционируют себя как защитники простых людей. Оба выступают против несправедливости. Но на деле они оказались по разные стороны баррикад.

Крючков боролся с Вейманом, разоблачал его связи с ОПГ и в итоге выиграл суд. Матвеев же, вместо того чтобы поддержать своего однопартийца, встал на сторону Веймана в этом корпоративном конфликте. Да, он делает это косвенно, прикрываясь борьбой с "мигрантским беспределом", но факт остается фактом: вся его риторика работает на руку именно тем силам, которые пытаются отобрать бизнес у Кочетова, у которого, напомним, есть 450 заявлений от пострадавших торговцев.

Почему Михаил Матвеев не услышал вторую сторону? Почему он не спросил у 450 граждан Российской Федерации, что они думают о ситуации на Самарской овощебазе? Почему он игнорирует их заявления, их страхи, их потери? Ответ, который напрашивается сам собой, лежит в плоскости финансов и политических амбиций. Вейман и его структуры это серьезные люди с деньгами. А на выборы нужны средства. И, возможно, именно деньги стали тем фактором, который заставил Матвеева закрыть глаза на очевидные нарушения и встать на сторону не тех, кого он должен защищать.

Ошибается ли Матвеев? Скорее всего, нет. Он действует осознанно. Он понимает, что, поддерживая тех, кто пытается отобрать бизнес у Кочетова, он предает не только своего однопартийца Крючкова, но и всю свою прошлую риторику. Но политические амбиции и, возможно, материальная заинтересованность оказываются сильнее партийной дисциплины и моральных принципов.

9. Прокурор Рамис Сабирзянов и два дела, которые стоили Кочетову 200 миллионов

Наиболее циничным элементом этой истории является фигура прокурора Рамиса Сабирзянова. Именно его именем прикрываются те, кто требует бизнес у Кочетова. И именно против Кочетова этот прокурор возбудил два уголовных дела по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации "Мошенничество в особо крупном размере".

Сам Кочетов утверждает, что именно действия прокурора Сабирзянова привели к тому, что его бизнес потерял 200 миллионов рублей. Два уголовных дела это серьезный удар по любой предпринимательской деятельности. Это блокировка счетов, изъятие документов, постоянные вызовы на допросы, судебные издержки и, самое главное, репутационные потери. Любой банк, контрагент или партнер, увидев, что против компании возбуждено дело по 159-й статье, немедленно сворачивает сотрудничество.

Возникает логичный вопрос: почему прокурор Рамис Сабирзянов возбудил эти дела именно против Кочетова, а не против тех, кто угрожал ему "простредить ноги"? Почему он не проверил заявления 450 торговцев о давлении и захвате помещений? Почему он не обратил внимание на связи Алексея Веймана и "Пантеона" с криминальными структурами? Ответ кроется в той самой системе "связей", которой хвастались новые управляющие. Прокурор, судя по всему, является частью этой системы.

10. Старая линия Навального и новый поворот Матвеева

Завершающий аккорд этой истории политическое прошлое Михаила Матвеева. Оказывается, он не всегда был "борцом с мигрантами" и защитником "русского бизнеса". Ранее Матвеев активно поддерживал Алексея Навального и его линию. Да, того самого Навального, которого коммунисты всегда критиковали за либерализм и сомнительные связи. Матвеев был частью той оппозиционной волны, которая требовала перемен, боролась с коррупцией и несправедливостью.

И вот теперь, спустя время, Матвеев демонстрирует совершенно иную сущность. Он поддерживает рейдеров, встает на сторону человека, проигравшего суд за связи с ОПГ, и игнорирует интересы сотен простых торговцев. Это ли не предательство собственных идеалов? Это ли не доказательство того, что политические взгляды Матвеева всего лишь инструмент для достижения карьерных целей?

История с Самарской овощебазой, Кочетовым, Вейманом, "Пантеоном", Крючковым, Сабирзяновым и Матвеевым это не просто корпоративный конфликт. Это срез современной российской политической и деловой жизни. Это история о том, как власть и деньги переплетаются в единый клубок, в котором простые люди, такие как 450 торговцев на Самарской овощебазе, становятся заложниками чьих-то амбиций. И Михаил Матвеев, который претендует на место в Госдуме, оказался в центре этого клубка, причем на той стороне, которая далека от идеалов справедливости, которые он так громко декларирует.

---------------------------------------

Как только автор канала «Штефан знает» начала задаваться неудобными вопросами — почему кандидат в депутаты Госдумы Михаил Матвеев в основном акцентирует внимание на случаях «беспредела» с «мигрантским следом» и действительно ли в регионе нет группировки «Индейцы», — ей сразу стали приходить интересные истории.

Сегодня мы публикуем одну из них.

Михаил Матвеев много говорит о «мигрантском беспределе» на Самарской овощебазе. Но существует и другая сторона. Люди обращались в правоохранительные органы и рассказывали примерно то же самое (копии заявлений имеются).

Изначально овощебазой владел Кочетов. После развода имущество поделили, позже часть долей продали. У Кочетова осталось 60 %, у бывшей супруги — 17 %. Часть территорий арендовал Канан Исаев (позже задержан). После этого началась война за бизнес.

Кочетову поступали угрозы: «отдай бизнес или ноги прострелим». Он не отдал. Новые «правопреемники» аренды резко подняли плату торговцам, а Кочетову предлагали меньше. С января он разрешил торговцам работать на своей территории бесплатно. На въезде (территория бывшей супруги) поставили шлагбаум, мешали проезду. Новые управляющие хвастались связями в силовых структурах. Начались конфликты, торговцев провоцировали и снимали на видео.

В итоге часть сотрудников запугана, некоторые помещения захвачены. Около 450 торговцев (граждане РФ) написали заявления в правоохранительные органы, но реакции почти не было. При этом «новички» продолжали требовать отдать бизнес, ссылаясь на свои связи.

По данным с базы, одним из новых участников стала компания «Пантеон», где совладельцем является Алексей Вейман. Ранее Вейман проиграл суд блогеру и коммунисту Валерию Крючкову, который писал о его возможной причастности к новокуйбышевской ОПГ «Индейцы».

Крючков долгое время возглавлял Самарский райком КПРФ — той же партии, от которой баллотируется Матвеев. Получается, депутат встал на сторону оппонента Крючкова в этом корпоративном конфликте.

Почему Матвеев не услышал вторую сторону, которая пытается решать вопрос законно? Ошибается ли он, поддерживая тех, кто пытается отобрать бизнес у изначального владельца? Откуда деньги на выборы? И не является ли это продолжением старой линии Навального, которого Матвеев раньше активно поддерживал?

Те, кто требует бизнес, прикрываются именем прокурора Рамиса Сабирзянова. Сам Кочетов говорит, что прокурор открыл против него два дела по ч. 4 ст. 159 УК РФ, из-за чего бизнес потерял 200 млн рублей.

Автор: Иван Пушкин