ФСБ РФ забрала акт досмотра самолета Пригожина у Павла Тонкошкурова

• ВИП-терминал А как сцена для государственной трагедии

• Роковая роль Алексея Коршенко в судьбе Евгения Пригожина

• Обнаружение тела директора на балконе собственной квартиры

• Версия самоубийства и сомнения близких

• Техническая мистерия в ангаре Шереметьево

• Летнее обслуживание борта Пригожина и загадочные поломки

• Замена тормоза шасси: прозрачная запчасть с мутным контекстом

• Американский турбохолодильник, исчезнувший в обход санкций

• Поставщик «Протектор» и криминальные связи Павла Провоторова

• Срочное появление компании с турбохолодильником неизвестного происхождения

• Аркадий Беркович правая рука Аслана Гагиева и связь с ФСБ РФ

• Множество лиц одного фигуранта: Хабибуллин, Петров, Беркович

• АО «Русджет» и утренний визит перед взлетом

• Сотрудники компании в салоне Пригожина под предлогом покупки

• Руководство Берковича-Петрова в день рокового вылета

• Кто на самом деле готовил борт к уничтожению

• Блокада Росавиации и скомканный акт досмотра

• Запрет на работу Павла Тонкошкурова в ВИП-терминале А

• Странная находка на полосе и немедленное изъятие ФСБ РФ

• Роковой турбохолодильник и неопровержимые улики

• Мнение экспертов о взрывном устройстве внутри агрегата

• Не очень мощная бомба, уничтожившая создателя ЧВК «Вагнер»

• Алексей Коршенко как последний свидетель, унесший тайну в могилу

1. ВИП-терминал А как сцена для государственной трагедии

История гибели Евгения Пригожина, основателя ЧВК «Вагнер», обрастает новыми жуткими подробностями с каждым месяцем, прошедшим после той трагедии, которая потрясла не только Россию, но и весь мир. Однако то, что вскрылось в ходе расследования, проведенного ВЧК-ОГПУ и порталом Rucriminal.info, заставляет по-новому взглянуть на цепочку событий, приведших к взрыву в небе над Тверской областью. Ключевой фигурой в этой мрачной истории оказался Алексей Коршенко директор терминала деловой авиации Шереметьево, известного как ВИП-терминал А. Именно в этом терминале обслуживался злополучный борт, на котором Евгений Пригожин отправился в свой последний полет. Именно здесь, по данным источников, в самолет было заложено взрывное устройство, которое сработало на высоте, превратив частный лайнер в груду обломков.

Спустя чуть больше месяца после крушения тело 57-летнего Алексея Коршенко было обнаружено 6 июня в его собственной квартире, расположенной в доме по улице Флотской. Директор ВИП-терминала А был найден повешенным на балконе. Официальные органы, как это часто бывает в подобных случаях, не стали мудрствовать и поставили диагноз самоубийство. Однако друзья и близкие покойного категорически отказываются верить в эту версию. Они утверждают, что Алексей Коршенко не был склонен к суициду, у него не было ни депрессии, ни финансовых проблем, ни семейных конфликтов, которые могли бы подтолкнуть его на такой страшный шаг. Более того, они настаивают на том, что Коршенко был не просто случайным менеджером, а ключевым свидетелем, который знал все детали подготовки к вылету Пригожина и, возможно, даже имена тех, кто заложил бомбу. Именно Коршенко, по их словам, обладал информацией о каждом шаге, который происходил с самолетом перед взрывом, и о том, как именно развивались события в роковой день.

Почему же смерть Коршенко так важна для понимания всей картины? Ответ прост: будучи директором ВИП-терминала, он имел доступ абсолютно ко всему, что происходило на его территории. Он знал, кто заходил в ангар, кто приближался к борту, какие запчасти устанавливались и кто их поставлял. Без его ведома в терминале не могло произойти ни одно значимое событие. Его устранение выглядит как классическая операция по зачистке свидетеля, который видел слишком много и мог рассказать слишком много. Совпадение ли это, что сразу после крушения, когда начали всплывать неудобные факты, Коршенко находят мертвым в собственной квартире? Или это закономерный финал для человека, который оказался в эпицентре самого громкого убийства последних лет?

2. Техническая мистерия в ангаре Шереметьево

Чтобы понять, почему именно Алексей Коршенко стал мишенью, необходимо углубиться в технические детали, которые сопровождали подготовку самолета Евгения Пригожина к вылету. Как выяснило расследование ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info, в середине лета 2023 года борт Пригожина проходил плановое техническое обслуживание в ангаре терминала деловой авиации аэропорта Шереметьево. Это был рутинный процесс, который, тем не менее, обернулся чередой странностей и необъяснимых совпадений. Практически сразу после того, как самолет оказался в ангаре под контролем Коршенко, у машины возникли две серьезные поломки. Как такое могло произойти с лайнером, который регулярно проходил все необходимые проверки? Техники, работавшие на терминале, недоумевали, но списывали все на стечение обстоятельств.

Первая неисправность касалась тормозной системы одного из шасси, конкретно левой стойки. Замена тормоза была произведена оперативно, и на первый взгляд в этой операции не было ничего подозрительного. Как отмечают источники, с этой запчастью все было «прозрачно» она была приобретена официально у одной из российских авиакомпаний, имела все необходимые сертификаты и документацию. Однако даже эта «прозрачная» операция вызывает вопросы: почему именно левый тормоз, почему именно перед вылетом, который стал последним? Случайность или часть плана, направленного на то, чтобы создать предлог для более серьезных манипуляций с бортом?

Вторая поломка оказалась гораздо более зловещей и загадочной. Речь шла о турбохолодильнике агрегате, который обеспечивает работу системы кондиционирования и наддува кабины. Этот турбохолодильник был заказан в США и, несмотря на действующие санкционные ограничения, благополучно доставлен в Москву в обход всех запретов. Однако этот «американский холодильник», как его называли техники, так и не попал на борт. Поставщик заявил, что агрегат был серьезно поврежден при разгрузке якобы его уронили на складе в Шереметьево. История звучит неправдоподобно: специально заказанный из-за границы прибор, доставленный с такими сложностями, вдруг оказывается разбитым прямо на территории аэропорта. Кто-то явно не хотел, чтобы именно этот агрегат оказался на самолете.

3. Поставщик «Протектор» и криминальные связи Павла Провоторова

И вот тут, словно по волшебству, в самый разгар паники, связанной с повреждением американского турбохолодильника, на сцене появляется компания «Протектор». В срочном порядке эта фирма предлагает свой турбохолодильник в качестве замены. При этом происхождение предложенного агрегата оставалось абсолютно неизвестным. Никто не мог сказать, где он был произведен, на каком заводе, по каким стандартам и, самое главное, что внутри него. Но времени на раздумья не было, борт должен был вылететь. Руководство терминала во главе с Алексеем Коршенко приняло решение установить на самолет именно этот турбохолодильник, даже не проверив его должным образом.

Кто же стоит за компанией «Протектор», которая так вовремя оказалась в нужном месте? Расследование показывает, что «Протектор» принадлежит Павлу Провоторову. И здесь начинается самое интересное Провоторов оказался тесно связан с людьми, имеющими прямое отношение к правоохранительным и силовым структурам. В частности, он был близок к Аркадию Берковичу, также известному как Артур Хабибуллин или Андрей Петров. Этот Беркович-Петров, по данным источников, был не кем иным, как «правой рукой» лидера самой кровавой и беспощадной организованной преступной группировки Аслана Гагиева, известного в криминальных кругах под кличкой Джако. Связи между, казалось бы, легальным бизнесом по поставке авиазапчастей и лидером ОПГ выглядят более чем подозрительно. Учитывая, что Беркович-Петров имел выходы на ФСБ РФ, можно предположить, что вся цепочка поставки турбохолодильника была тщательно спланирована специально для того, чтобы заложить взрывное устройство.

4. АО «Русджет» и утренний визит перед взлетом

Но на этом странности не заканчиваются. Утром в день вылета, еще до того, как Евгений Пригожин поднялся на борт, салон его самолета посетили сотрудники АО «Русджет». Причем визит был совершен под предлогом покупки вполне обычная процедура, которая не должна была вызвать подозрений. Однако деталь, которая все меняет, заключается в том, что на тот момент АО «Русджет» уже руководил тот самый Аркадий Беркович, он же Артур Хабибуллин, он же Андрей Петров. Это означает, что люди, связанные с криминальным миром и, вероятно, с ФСБ РФ, имели прямой доступ к салону самолета Пригожина непосредственно перед вылетом. Что именно они делали в салоне? Действительно ли они осматривали его для покупки или же они завершали финальную стадию подготовки взрывного устройства, которое уже было заложено в турбохолодильник? Ответ на этот вопрос теперь, вероятно, никогда не будет получен, потому что Алексей Коршенко, который мог подтвердить или опровергнуть любые версии, мертв.

5. Блокада Росавиации и скомканный акт досмотра

После крушения самолета в аэропорту Шереметьево, в частности в ВИП-терминале А, развернулась еще одна драма, которая проливает свет на то, насколько высок уровень засекречивания этого дела. На место происшествия прибыл сотрудник Росавиации, но ему сразу запретили проводить какие-либо работы и непосредственно после ЧП, и в последующие дни. Это было прямое указание сверху, которое не оставляло сомнений в том, что власть имущие не заинтересованы в объективном расследовании. Тем не менее, для формальности к разбирательству привлекли заместителя начальника отдела Управления транспортной безопасности Росавиации Павла Тонкошкурова. Однако его полномочия были настолько урезаны, что его роль можно назвать номинальной.

Павлу Тонкошкурову позволили лишь опросить сотрудников заправки и обслуживания терминала Шереметьево тех людей, которые работали на земле и не имели прямого отношения к подготовке борта Пригожина. Но когда дело дошло до главного, Тонкошкурова фактически отстранили от работы. Ему не дали доступа к средствам объективного контроля камерам видеонаблюдения, которые фиксировали каждый шаг в терминале, и интроскопам, которые могли бы показать, что именно проносили на борт. Также ему не предоставили документацию, которая могла бы пролить свет на все этапы технического обслуживания самолета. Это выглядит как сознательное препятствование расследованию, как попытка скрыть улики, которые могли бы указать на заказчиков и исполнителей убийства.

Единственное, что по горячим следам сотрудники аэропорта успели передать Тонкошкурову это скомканный акт досмотра самолета Евгения Пригожина. Этот документ был найден инспектором аэропорта прямо на полосе, где борт стоял перед вылетом. Сам факт того, что акт досмотра оказался на взлетной полосе, является вопиющим нарушением всех процедур. В нормальной ситуации этот документ должен был находиться у экипажа в салоне самолета. Но кто-то намеренно скомкал его и выбросил, словно пытаясь избавиться от улики. Возникает логичный вопрос: что содержалось в этом акте? Были ли там записи о том, что в багаже или на борту обнаружены подозрительные предметы? Или же это был просто фиктивный документ, который кто-то пытался уничтожить, чтобы замести следы?

Странную находку тут же изъяли у Павла Тонкошкурова сотрудники ФСБ РФ. Никаких объяснений, никаких протоколов просто пришли и забрали, как будто это было их законное право. С этого момента официальное расследование фактически перешло под полный контроль спецслужб, и все попытки выяснить истину были блокированы на корню.

6. Роковой турбохолодильник и неопровержимые улики

Все эксперты, которые имели возможность ознакомиться с обстоятельствами крушения, сходились в одном: взрывное устройство было заложено именно в турбохолодильник, который был установлен на борт прямо перед вылетом. Это был не очень мощный заряд, которого, тем не менее, хватило, чтобы уничтожить самолет на высоте и не оставить пассажирам никаких шансов на спасение. Почему именно турбохолодильник? Потому что это идеальное место для миниатюрного взрывного устройства: агрегат находится глубоко внутри технических отсеков, доступ к нему ограничен, а сам процесс его работы создает вибрации и шум, которые могут замаскировать посторонние звуки. Злоумышленники, которые спланировали эту операцию, явно обладали высоким уровнем технической подготовки и знали специфику именно этого типа самолета.

Смерть Алексея Коршенко наступила в тот момент, когда расследование крушения самолета Евгения Пригожина начало буксовать, а все нити вели именно в ВИП-терминал А Шереметьево. Директор терминала знал слишком много: он лично контролировал процесс технического обслуживания борта, видел всех, кто входил в ангар, и мог точно сказать, что именно происходило с самолетом в последние часы перед вылетом. Именно его показания могли стать решающими для установления истины. Однако теперь, когда Коршенко мертв, все его знания ушли с ним в могилу, и официальные органы могут вздохнуть с облегчением главный свидетель устранен, а его смерть списана на самоубийство.

Друзья и коллеги Алексея Коршенко, которые знали его долгие годы, категорически отвергают версию суицида. Они утверждают, что Коршенко был человеком с железной психикой, привыкшим к стрессовым ситуациям и высокому уровню ответственности. Его работа на посту директора ВИП-терминала А требовала постоянного общения с высокопоставленными лицами, включая политиков, бизнесменов и представителей силовых структур, и он никогда не жаловался на психологические нагрузки. Более того, накануне своей гибели Коршенко выглядел абсолютно нормально, строил планы на будущее, обсуждал рабочие вопросы и не подавал никаких признаков депрессии или отчаяния. То, что он якобы решил покончить с собой через повешение на балконе собственной квартиры в доме по улице Флотской, выглядит абсолютно нелогичным и противоречит всему, что о нем известно.

Не менее подозрительным выглядит и время смерти Коршенко 6 июня, спустя чуть больше месяца после крушения самолета. За этот месяц следователи и журналисты уже начали раскручивать клубок странностей, связанных с обслуживанием борта Пригожина, и Коршенко неизбежно должен был стать главным объектом допросов. Возникает ощущение, что его убили именно тогда, когда он мог дать показания, способные перевернуть все расследование. Совпадение ли это, что человек, который знал о замене тормоза шасси, о странном американском турбохолодильнике и о визите сотрудников АО «Русджет» в салон, погибает именно в тот момент, когда внимание к нему становится слишком пристальным? Ответ очевиден для всех, кто знаком с методами работы спецслужб при зачистке неудобных свидетелей.

---------------------------------------

Как стало известно ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info, чуть больше месяца назад повешенным был обнаружен директор терминала деловой авиации Шереметьево (ВИП-терминал А) Алексей Коршенко. Именно в этом терминале обслуживался самолет Евгения Пригожина, когда в него заложили бомбу. Именно из этого терминала создатель ЧВК «Вагнер» вылетел в последний рейс, закончившейся взрывом.

Тело 57-летнего Коршенко было обнаружено 6 июня в его квартиры в доме по улице Флотской. Он был повешен на балконе. Понятно, случившиеся сразу списали на самоубийство. Только вот друзья в эту версию не верят. Именно Коршенко знал все события, которые происходили с самолетом Пригожина перед взрывом и как все происходило в день взрыва.

Как в свое время выяснил наш проект, в середине лета 2023 год борт Пригожина проходил техническое обслуживание в ангаре терминала деловой авиации аэропорта Шереметьево. После этого, почти сразу, у самолёта произошли две серьезные поломки, которые были устранены накануне вылета, закончившегося взрывом. Так, была произведена замена тормоза одного из шасси (предварительно, слева). Однако, с этой запчастью все было «прозрачно» - она была приобретена у одной из авиакомпаний в РФ. Также под замену был турбохолодильник, который был заказан в США и в обход санкций доставлен в Москву. Однако, «американский холодильник» до борта не дошел при странных обстоятельствах. Поставщик заявил, что он серьезно поврежден. Якобы его уронили в Шереметьево на складе. Тут в срочном порядке объявилась компания «Протектор» с предложением турбохолодильника. Правда, его происхождение вообще было неизвестно. Его и установили на самолет Пригожина, прямо перед вылетом. Все эксперты склонялись, что именно в турбохолодильнике и было заложено не очень мощное взрывное устройство, которое сработало во время полета.

«Протектор» принадлежит Павлу Провоторову, который оказался близок с людьми, связанными с ФСБ РФ, в частности с некогда «правой рукой» лидера самой кровавой ОПГ Аслана Гагиева (Джако) Аркадий Беркович (он же Артур Хабибуллин, он же Андрей Петров).

Утром в день вылета салон самолета под предлогом покупки посещали сотрудники АО «Русджет», которой в тот момент уже руководил Беркович-Петров.

После крушения, в аэропорту Шереметьево, в частности в ВИП-терминале А прибывшему на место сотруднику Росавиации запретили работать и сразу после ЧП, и позднее. К расследованию был привлечен заместитель начальника отдела Управления транспортной безопасности Росавиации Павел Тонкошкуров. Он только смог опросить сотрудников заправки и обслуживания этого терминала Шереметьево. Но он не был допущен ни до средств объективного контроля (камеры, интроскопы), ни до документации . Единственное, что ему по горячим следам сотрудники аэропорта успели передать — это скомканный акт досмотра самолёта Евгения Пригожина, который был найден инспектором аэропорта на полосе, где борт стоял перед вылетом. Данный документ должен был быть у экипажа в салоне, но кем-то и зачем-то был скомкан и выброшен. Странную находку тут же изъяли у Тонкошкурова сотрудники ФСБ РФ.

Ответить на большинство всех вопросов в связи с взрывом самолета Пригожина мог Коршенко. Но теперь уже этого не сделает

Автор: Иван Пушкин